И поскольку я не могу выбрать между вами и сама заварила эту кашу, то мне и решать, как все исправить. Именно это я и сделаю.
Таккер взглянул на чемодан, который она катила за собой.
— Уехав?
— Вы видите другую альтернативу? Потому что я не вижу. Жить с одним из вас я не смогу, а вы – и это очевидно – не очень счастливы от идеи делить меня. Между нами все изменилось, и мы не можем ничего вернуть. Скажите моей маме, что я позвоню ей и все объясню. Джереми, я увольняюсь и немедленно. Рис, пожалуйста, поливай мой газон, пока дом будет продаваться.
Отмахиваясь от прикосновений и вытирая вновь полившиеся слезы, Кэлси боролась с желанием обнять и поцеловать их на прощание. Увидит ли она когда-нибудь их снова? Сможет ли снова находиться с ними в одной комнате и не растекаться влюбленной лужицей у их ног? Нет, лучше уйти сейчас же – до того, как она потеряет решимость и забудет, какую боль причиняет им, и не вспомнит, как сильно их любит.
Джереми снова схватил ее за руку. Кэлси оглянулась, зная, что муки разбитого сердца написаны у нее на лице.
— Пожалуйста. Отпусти меня…
Спустя долгое мгновение он убрал руку. Прикусив губу, Кэлси побежала по коридору, везя за собой чемодан. Схватив сумочку, она открыла дверь. Давай. Уходи! — твердила она себе. Но не могла этого сделать, не оглянувшись на них в последний раз.
Они выглядели опустошенными. Горе Таккера отражалось в его глазах. На мрачном лице Джереми читалось отчаяние. Рис сжимал челюсти и кулаки и, судя по виду, задыхался от настоящих слез.
— Мне жаль, что ничего не получилось. Я всех вас люблю, — она тяжело сглотнула. — Будьте счастливы."
"Прошла неделя. За ней другая. Но каждый раз, когда Джереми выходил из офиса и видел за столом Кэлси нового временного ассистента, его снова и снова охватывала мучительная тоска. Проклятье, он не мог ни спать, ни есть. Не мог сосредоточиться ни на чем, кроме Кэлси.