Отрезаю кусок курицы, кладу в рот, а она буквально тает. Очень вкусно!
Ксения, пожалуй, единственная из всех моих девушек, кто сподобился самостоятельно приготовить праздничный стол. Причем очень достойно. И главное – лет ей чуть.
– Ты где научилась так готовить? – спрашиваю ее.
– Я все делаю по дому. Иначе как бы мы жили? У меня в родном городе остались четыре младшие сестренки, а мама все время работает. Ну я и научилась делать все-все…
Вот это семейка.
– А папа твой где? – спрашиваю с прищуром.
– На севере, – Ксения пожимает плечами.
– То есть родители тебе с ребенком не помогут, правильно понимаю? – задаю ей неудобный вопрос.
До этой секунды веселая, Ксения моментально грустнеет, подмечаю, с каким отчаянием она закусывает нижнюю губу. Кто тянул меня за язык? Новогодний вечер – не время для обсуждения таких вещей.
Все же Ксения отвечает:
– С чего они помогут, у них и без меня едва хватает… Мама очень рано забеременела мной, выучиться не успела. Потом пошли сестры одна за другой. Теперь она работает продавцом в круглосуточном, чтобы всех обуть-одеть.
От ее признаний мне становится не по себе. Вот у кого забот полон рот.
Ксения тем временем продолжает:
– Может быть, правильнее было бы сделать аборт, но я не могу, понимаешь? У меня четыре сестры, я их нянчила с пеленок.
По мере того как она все это мне говорит, у нее влажнеют глаза, начинают дрожать губы.
– Ксюш, – осторожно беру ее за руку. – Если ты хочешь родить, значит надо рожать.
– А как мы проживем? – смеется она сквозь слезы.
Мне хочется как-то ее успокоить.
– Не переживай, – подмигиваю ей.
Вроде бы и шучу, а вроде бы и нет. Ведь уже встрял в ее проблемы по самые не балуй, не смогу уйти отвернув голову.
– При разводе я не буду претендовать на твое имущество, – смеется она. – Тим, ты и так помог, дальше я как-нибудь сама.
Оба-на, я уже для нее Тим.
Мне нравится…
А про «сама» – это мы еще посмотрим. Пусть мы знакомы чуть больше суток, но Ксения для меня уже не чужая.