Ни Бранимиру, ни пренебрежения его, ни того, что вину свою не признал."
"Штефан снова поморщился. Он никогда не верил в слова. Разве могут они что-либо исправить? Нет. Куда важнее поступки, но упрямая девчонка не хочет этого принимать, ждет, пока он прощения попросит. И не желает понимать, что не может он через себя переступить. Не может, и все. Никогда ничего не просил и сейчас не собирается.
Короткий стук в дверь заставил его отвлечься от невеселых мыслей.
— Милорд?
Гойко вошел в комнату и остановился на пороге.
— Что?
— Бор приехал, — доложил ординарец.
— Рассказывай, — коротко бросил Штефан.
Он отошел к окну и уставился на дождевые капли, стекающие по стеклу. За ними горел огнями Лодно — один из самых крупных городов Краверской провинции. Вспомнился визит к наместнику, умные темные глаза лорда Герца, скупые жесты, уверенные движения крупных рук. Ему понравился местный глава. Было в нем что-то настоящее.
— Нашим парням удалось выяснить, что у Креждена был компаньон, некто Карел Чавир, — доложил Гойко.
— Вот, значит, как, — задумчиво сказал Штефан.
Выходит, не зря он магический вестник в Белвиль отправил и подмогу вызвал.
— Судья прислушался к вашей просьбе, — продолжил Гойко, — и сейчас идет тщательная проверка всех показаний по делу убитого ростовщика.
— А им ничего другого и не остается, — хмыкнул Штефан, вспомнив свой разговор с наместником и с судьей. Он тогда очень убедительно попросил сделать все, чтобы восстановить доброе имя леди Элинии. И лорды с готовностью пообещали ему это. — Ладно. Дай Бору отдохнуть, утром пусть зайдет.
— Слушаюсь, командир, — поднимаясь, ответил ординарец.
— И вот еще что, Гойко, — добавил Штефан.
— Сделаю, — забирая их, кивнул Гойко.
Он сунул письма за пазуху и вышел за дверь, а Штефан отвернулся к окну и задумался. Мысли его унеслись далеко, к тем людям, которые провели с ним бок о бок почти двадцать лет. Поверят ли они ему? Пойдут ли за ним? Откликнутся ли на его призыв?
Трудно сказать.