Не желала раньше времени выдавать тайны Белвиля. Если замок захочет, он сам меня позовет, а если нет…
Я снова закрыла глаза и безмолвно взмолилась: «Прошу, откликнись! Твой хозяин в беде, ему нужна помощь! Позволь мне найти душу замка!»
Поначалу было тихо. Мне даже показалось, что никто меня не услышал, но потом, спустя какое-то время, я почувствовала его. Стук. Он доносился откуда-то издалека, словно бы из-за толщи камня, а потом приблизился, стал громче, потянул меня за собой, и я пошла на этот зов — не оглядываясь, не открывая глаз, держась за появившуюся в руках путеводную нить.
— Миледи, осторожнее! — послышался испуганный возглас Златки, и я открыла глаза.
Мы стояли перед неприступной стеной, но я видела призрачную решетку с замком и знала, что должна сделать.
— Не бойся, — посмотрела на подругу. — Нам нужно туда.
— Туда? — удивленно переспросила Злата. — Но ведь это невозможно!
Я протянула руку и коснулась стены. Ладонь с легкостью прошла сквозь камень.
— Видишь? Здесь все не так, как кажется.
— И я тоже так смогу? — удивленно прошептала Златка.
Она прикоснулась к неровной поверхности, но ее рука не смогла преодолеть преграду.
— Не выходит, — расстроилась подруга. — Видать, замок только Кронов признает.
— Тогда жди здесь. Я скоро вернусь.
— Вы куда? — всполошилась Златка. — Одна? А вдруг заблудитесь? Или вас в темноте лихо какое поджидает?
Здесь, в подземелье, подруга будто забыла о нашем неравенстве и вернулась к прежнему обращению.
— Ничего со мной не случится. Главное, никуда не уходи. Я вернусь.
Златка принялась причитать, но я ее уже не слышала — приложила руки к стене, закрыла глаза и… очутилась на той стороне, в знакомом до мельчайших подробностей коридоре.
Штефан
— Ваше сиятельство.
— Ваше величество."
"Штефан отвесил поклон и выпрямился, глядя на императора. За то время, что они не виделись, Георг неуловимо изменился. Худое, желчное лицо стало похоже на фарфоровую маску, под глазами залегли тени, уголки губ опустились вниз, придавая монарху скорбный и недовольный вид. Император и раньше не отличался благодушием, а сейчас и вовсе стал похож на въедливого дознавателя. Впрочем, в этом не было ничего удивительного.