Ему и хотелось бы понять, что его ждет, но на душе было слишком много всего, и ему не удавалось вычленить из этой мешанины чувство опасности.
— Ты пришел!
Не успел он вслед за девчонкой войти под темные своды старых ворот, как рядом с ним выросла закутанная в чардаф фигура.
— Мира?
Он вглядывался в скрытое за кружевной кисеей лицо.
— Я, любимый, — шевельнулись знакомые губы, а его груди коснулась затянутая в перчатку рука.
— Зачем звала? — отстранился он.
— Ты не рад меня видеть? — в голосе Бранимиры прозвучала едва заметная грусть.
Штефан нахмурился. Не любил он все эти бесполезные разговоры о чувствах. И почему женщины не в состоянии понять, когда им говорят нет?
— Ты ведь позвала меня не затем, чтобы вспоминать прошлое? — пристально посмотрел на бывшую любовницу.
— Разумеется, я не настолько потеряла гордость, — подкрашенные губы дрогнули в усмешке. — Я хотела предупредить.
Мира подошла ближе, подняла к нему лицо и сказала, глядя прямо в глаза:
— Вчера у нас был Свард.
— Какие доказательства? — Штефан пристально вглядывался в блестящие сквозь кисею глаза.
— Я не знаю, — качнула головой Мира. — Мне удалось подслушать только начало разговора. Отец увел Сварда в кабинет, и я больше ничего не слышала. Тебе нужно уехать, Штефан. Возвращайся в Стобард, пока еще не поздно.
В голосе Бранимиры звучало неподдельное волнение. Уж это-то он мог отличить.
— Уверена, что речь шла обо мне?
Он напряженно обдумывал услышанное. Вряд ли Мира лжет. Да и зачем? Что ей даст его отъезд?
— Уверена, — ответила Мира и вцепилась в его руку. — Штефан, я боюсь. Ты не представляешь, как ненавидят тебя твои бывшие генералы и как они мечтают увидеть твое обезглавленное тело. У нас в доме только и разговоров о том, что тебя нельзя оставлять в живых.
— Ты поэтому в Белвиль приезжала?"
"— Да. Мне хотелось тебя предупредить, но ты… Ты выгнал меня.
Мира замолчала. Он видел, как бурно вздымается под скромным темным платьем высокая грудь, как влажно блестят алые губы, как крепко стиснуты маленькие кулачки… И не чувствовал ни-че-го. Будто и не было никогда в его жизни темной тягучей страсти, будто и не терзал его зверь это роскошное податливое тело.
— А я… Я ведь все равно пришла. Даже сейчас, после того, как ты меня бросил, — в голосе девушки послышались слезы. — Не отталкивай меня, Штефан.