— Ты, — длинный кривой палец уперся в пышную грудь Златы.
— Что, дан Лершик?
— Иди умойся, рубаху новую надень, и бегом к милорду. Да смотри у меня, чтобы хозяин доволен остался!"
"— Дан Лершик, а где я рубаху новую возьму? — голос Златки испуганно задрожал. — У меня одна всего, и та на мне.
— Салта! — поморщившись, крикнул дворецкий. — Выдай Злате одёжу поприличнее, — покосился он на подоспевшую старшую.
— Так ведь все равно…
Салта не договорила, остановленная взглядом Лершика. Мне от этого взгляда не по себе стало.
Сердце забилось неровными толчками, а внутри подленькая мысль мелькнула: «Хорошо, что не меня выбрали».
— Все, идите, — сердито рявкнул дворецкий и внушительно посмотрел на старшую. — Проследи, чтобы эта дуреха не сбежала, — тихо велел он.
— Куда тут бежать-то? — огрызнулась Салта.
Это да. Вокруг Белвиля только леса да болота, а до ближайшей деревни несколько часов пешего пути.
Старшая схватила Златку за руку и потащила за собой, а та все оглядывалась на нас, и глаза ее были такими испуганными, что мне тошно стало. Стою здесь, за свою шкуру дрожу, радуюсь, что пронесло…
— Дан Лершик! — пискнула Грильда, вторая кухонная девка.
— Что?
— А зачем хозяину Златка? Он же ей ничего плохого не сделает?
— А зачем взрослому мужчине баба? — сверкнул на нее глазами дворецкий.
Служанки вокруг оживились, захихикали, а я почувствовала, как щеки опалило жаром.
— А вы чего бездельничаете? — грозно посмотрел на нас Лершик. — Кто за вас работать будет? Камин в парадной зале нечищеный, в холле полы грязные, а они прохлаждаются! Ну-ка, марш по своим местам!
Под тяжелым взглядом дворецкого служанки неохотно разошлись. Я замешкалась и тут же услышала грозный окрик:
— А ты что стоишь? Ступай в хозяйскую спальню, камин растопи.
Ага. Увидит он, как же! Что я, совсем без головы, на глаза ему показываться?
— Бегом! — гаркнул дворецкий.
Я торопливо схватила стоящее у печи ведро с совком и выскочила за дверь.
* * *В покоях арна ничего не изменилось. Когда я тихонько постучала и заглянула в комнату, там никого не было. Только горящие в канделябре свечи да грязная одежда, кулем лежащая на полу, напоминали о том, что хозяин Белвиля вернулся.