Школа пластунов

"

"Екатерина, которую мальчишки успели после выстрела утащить за кусты, выбралась на поляну и, подойдя к замершим ребятам, тихо всхлипнула, еле слышно произнеся:

– Он меня собой закрыл. Я даже не поняла сначала, что случилось. Что с ним теперь?

– Он погиб, сударыня, – не пряча слез, глухо выдохнул Елисей. – Он погиб, выполняя свой долг, как всегда делали его пращуры. Спасая невинных. А теперь, сделайте милость, помолчите немного. Нам нужно закончить, – не слишком вежливо попросил он, тяжело поднимаясь на ноги.

 – Андрей, Илью в коляску. Тела все обыскать. Мразь эту связать и через седло. Иного не заслужил. Трупы оттащить дальше в лес. Нечего красивое место поганить. Работаем, парни. Скорбеть дома станем, – рявкнул он, и мальчишки, привыкшие выполнять его команды, разом зашевелились, выполняя поставленную задачу.

* * *Поп, размахивая кадилом, закончил службу и, покосившись на замершего, словно статуя, Елисея, молча ушел в свой придел. Казаки подняли на руки гроб и размеренным шагом понесли его за церковь, на кладбище.

Следуя за ними, парень не замечал, как слезы сами скатываются по его щекам. Не замечал он и того, как домовину опустили в могилу, и только когда первые комья земли ударили о крышку, выхватил револьвер и, вскинув его над головой, трижды нажал на спуск.

Стоявшие рядом с ним мальчишки не раздумывая повторили его жест, и погост огласился троекратным залпом. Не знавшие такого обычая казаки только удивленно переглянулись, но спорить не стали. Только дед Святослав, задумчиво посмотрев на парня, чуть кивнул и, сняв папаху, перекрестился.

Впрочем, Елисею сейчас было все равно, кто и что думает. Он даже не дрогнул, когда во время отпевания в церкви, во время молебна, вдруг прозвучал злорадный женский выкрик, заставивший всех вздрогнуть и начать оглядываться:

– Вот так со всеми будет, кто с ним свяжется! – прозвенел крик, тут же сменившийся звучной оплеухой и грозным окриком:

– Пасть закрой, тварь!

Больше течение службы никто нарушить не осмеливался. Могилу засыпали, а Елисей, глядя на простой деревянный крест, никак не мог поверить, что одиннадцатилетнего мальчика больше нет.

Ребенка. Мальчишки, который сумел сделать то, на что способен не каждый взрослый. Закрыть своим телом чужого ему человека. Маленькая Дашутка, ладошку которой парень все это время не выпускал из своей лапы, утерла глаза кончиком платка и, дернув его за руку, тихо сказала:

– Пошли домой, дядька Елисей. Илейке теперь хорошо. Он к Богу ушел.