– Не знаю, – улыбаюсь я. – Щас посмотрим…
Ее глаза вращаются, хлопают веками. Маленький рот серьезный, брови хмурятся. Миша берет с сиденья пластиковый кубик и вручает сестре. Не издавая ни звука, она забирает его и тянет ко рту.
Кажется, пронесло, потому что вместо того, чтобы оглушить нас всех ревом, она принимается грызть свой кубик.
Моя дочь не была запланированным явлением, скорее уж случайностью, и эта случайность – главное событие моей жизни за последние годы. Событие, которое урегулировало во мне все оставшиеся душевные разногласия, будто недостающий пазл встал на свое место, делая меня абсолютно уравновешенным со всех сторон.
– Как иногда приятно послушать тишину, – хмыкает Саня.
Здание городской администрации показывается по правую от меня руку. Приняв к обочине, включаю аварийку и жму Романову пять, прощаясь.
– На Новый год планы есть? – спрашивает перед тем, как выйти из машины.
– Нет, – отвечаю.
– Тогда на связи.
Выходит, осторожно хлопнув дверью.
Опять возвращаюсь на дорогу и протягиваю двести метров вперед, после чего сворачиваю к старому городскому универмагу, напротив которого паркуюсь, но Оля появляется из дверей своего офиса до того, как успеваю закончить маневр, поэтому выкручиваю руль, выгоняя машину из кармана.
На ней куртка с капюшоном, который наброшен на голову. Она обходит капот, и я жду, пока сядет в машину, обдавая нас всех запахом своих сладких духов.
Под капюшоном ее волосы собраны в высокий хвост, открывая мне вид на слегка округлившиеся щеки с плавными линиями.
Заняв место, которое десять минут назад освободил ее брат, она стряхивает с капюшона мелкие снежинки.
– Привет… – она смотрит за мое кресло, туда, где сидит наша дочь.
– У меня по физкультуре «пятерка», – сообщает ей Мишаня.
– Молодец, – Оля переводит глаза на меня.
Рождение дочери нас обоих апгрейдило. Это что-то неуловимое. Только между нами. Наши жизненные скорости синхронно изменились. Замедлились, будто у нас обоих есть все, что нужно, чтобы никуда не спешить. Может быть, это временно, а может быть и нет.