Если это агентурная цепь, то очень оригинальная… Надо лететь в Америку! Срочно!
— Я готов! — расцветает Бдилин.
— Нет, вы продолжайте наблюдения! — вздыхает полковник. — В Америку придется лететь мне! Так-таки-так…
Палаточный городок воинской части, выехавшей на учения. Костер. Рядом на ящике из-под боеприпасов полевой телефон. Возле огня, опершись щекой на автомат, сидит наша героиня. Подходит майор Крутов.
— Дневалишь, Булатов? — тепло спрашивает он.
— Так точно! — вскакивает Светлана.
— Да ты сиди, — разрешает комбат и сам пристраивается возле огня.
Долгое время они молчат. Потом неожиданно майор спрашивает:"
"— Скажи, Булатов, можно простить предательство?
— Нет, нельзя.
— Я тоже так думаю. Но, знаешь, одиночество страшная штука. Впрочем, ты еще молодой — не поймешь…
— Я раньше считал, — после продолжительной паузы отзывается наша героиня, — что одиночество можно чем-то искупить. Например, любовью к ребенку. Заботой о нем. Оказывается, нет…
— Я много думал о том, почему так у нас получилось, — продолжая о своем, медленно говорит комбат.
— Я понимаю… — кивает Светлана. — Я понимаю. Молоденькая глупенькая актрисулька после училища приходит в театр. А тут он, любимец публики, играет молодых, храбрых офицеров.
— Что-то я тебя не пойму, Булатов! — спохватывается комбат. — Ты это о ком?
— Я?
— Ты!
— Я… Я про маму рассказываю. Она меня одна вырастила.
— Значит, это она тебя так здорово стряпать научила?
— Да… Знаете, постоянные репетиции, съемки. Нужно было помогать!
— Ну что ж, повезло твоей будущей жене! — смеется комбат. — Ладно, пойду посты проверю.
Оставшись одна, Светлана смотрит на огонь, по ее щекам ползут слезы. Потом она берет трубку телефона.
— Алло! Крутов слушает! — слышен голос комбата.
Ничего не ответив, наша героиня кладет трубку.
Аэропорт Шереметьево. По трапу спускается уже знакомый нам полковник Хватов, весь увешанный коробками с импортной аппаратурой. У трапа некое подобие официальной встречи.
— Так-таки-так… — говорит полковник.