"
"Мобильный продолжал звонить, я чертыхнулась, потянулась к рюкзаку, вытащила из бокового кармана телефон и с ужасом уставилась на имя, горевшее на экране.
— Кто? — хрипло спросил Ник, все ещё лежащий щекой на моем бедре.
— Мама!
— Не отвечай.
— С ума сошёл? Она и так меня, наверное, уже потеряла.
Я нажала на вызов и в тот момент, когда услышала возмущённый мамин голос, вдруг с облегчением подумала: как же хорошо, что она меня сейчас не может увидеть.
— Алиса, ты ушла два часа назад. Где тебя носит? Тебя, кстати, Ник искал зачем-то.
— Он меня нашёл, — успокоила я маму, глядя на его лохматую светлую голову и кожей чувствуя его горячее дыхание.
— Все хорошо? — подозрительно спросила мама. — У тебя голос странный.
— Все прекрасно, — неискренне уверила я, чувствуя неприятную стянутость от подсыхающей на моем животе спермы. А потом перевела взгляд на мокрый ком моей одежды на полу, и с тоской подумала о том, что придётся это все как-то объяснять.
Не могу же я заявиться домой в таком виде и сделать морду кирпичом, что типа так и надо.
— Дай, — Ник привстал и бесцеремонно забрал у меня телефон из руки. — Здравствуйте, тут у нас небольшое чэпэ, Алиса поскользнулась и упала в озеро. Нет, не ругайте ее, она случайно. Просто увлеклась, когда фотографировала. Я ее вытащил, так что все хорошо.
«Вытащил и трахнул», — мрачно подумала я, глядя на спокойное, даже безмятежное лицо Ника. Кажется, для него все, что произошло, не имело никакого значения.
Черт, мне надо было сказать ему «нет».
Не стоило поддаваться своей слабости, потому что за эти мгновения абсолютного счастья я расплачусь таким болезненным отходняком, что мало не покажется. А я ведь только начала приходить в себя… С Владом вот даже попыталась встречаться…
— Давай быстро, — приказал Ник, нажав на отбой. — Твоя мать нас ждёт. Надевай мои брюки, твои джинсы мокрые.
— А ты?
— У меня здесь валяется форма для тренажёрки. Алиса, давай, в темпе. У нас мало времени.
Ник достал из бардачка салфетки и стал меня вытирать.
Внезапно Ник быстро, словно украдкой, провёл ладонью по моему боку — не вытирая, просто касаясь — и глухо, тяжело проговорил:
— Прости.