Так быстрее будет, – из подпространства внезапно вынырнул Хортос, оценивающе оглядел нас с Кайденом и закончил: – А места здесь много, на троих хватит. Если подвинетесь, и…
Что он собирался еще добавить, я так и не узнала. Фарн вскинул голову, и под его яростным взглядом гигантский змей буквально подавился воздухом, а потом и вовсе попятился, бормоча:
– Да пошутил я, пошутил. Вот ведь… бешенный. Шур, он у тебя всегда такой?
Ящер сердито прошипел что-то непонятное, но явно ругательное, Феня глубокомысленно хмыкнул, Хобб отвернулся, пряча улыбку, а вот Граэм…
Аллан на мгновение прикрыл глаза, пряча в уголках губ невеселую усмешку, но когда заговорил, голос его звучал как обычно бодро и чуть иронично:
– Набирайся сил, Ани.
И вышел.
За ним потянулись другие, и скоро мы с Фарном остались одни.
Над нами распростер ветряные крылья Шуаррэг, неподалеку что-то успокаивающе ворковал Феня, а в объятиях Кайдена было так привычно и надежно, так… хорошо, что я сама уже, не скрываясь, прильнула к нему, положила голову на грудь и удовлетворенно затихла.
Никогда, ни к одному мужчине я не испытывала таких чувств – ни в прежней жизни, ни тем более здесь, на Краире.
Кайден… Кай.
Наследник огромной империи, властный, надменный, внешне отстраненный, сдержанный, но заботливый и теплый с близкими.
А ведь раньше, на Земле, меня больше привлекали такие, как Аллан – веселые, легкие, насмешливо-уверенные и открытые.
Нет, мне и сейчас нравился Василиск, очень нравился, я бы не отказалась от такого друга. Да и наставником он оказался прекрасным. Но именно Фарн совершенно незаметно стал для меня особенным. Близким. Необходимым. Лишь от его прикосновений сердце замирало, а потом пускалось вскачь, и в горле пересыхало так, что порой и слово произнести было трудно.
Если нам когда-нибудь придется расстаться… Даже думать об этом больно.
Не хочу его терять. И отдавать другой, какой-нибудь идеальной красотке Бэлль, тоже не хочу.
– Спи, Нари, спи… – упругие, сухие губы нежно коснулись виска, волос. – Я с тобой. Все будет хорошо.
«Конечно, будет, – согласилась я про себя. – Когда-нибудь потом. А сейчас покой нам только снится».