Через год Баренцева вынырнула уже хозяйкой сети ювелирных магазинов. Поэтому я уверен, что не единственная стиральная машинка проползла через границу, как золотая черепашка.
– Или она наладила новый канал контрабанды, – предположил Макар.
– Тоже вариант. Но мне кажется, на некоторое время она должна была притихнуть. А тут всего год – и как феникс из пепла! Магазины продержались три года, однако обнаружились подделки. Причем наглые! Вместо драгоценных камней – ювелирное стекло. И имитация бирюзы.
– Бирюза массово копируется, это не новость.
– Ага. Но Баренцева продавала не синтетическую бирюзу и не керамику, а откровенный пластик. Одна из клиенток заплатила за колье восемьдесят тысяч, а дома поднесла к камню раскаленную иголку. Когда бирюза задымилась и завоняла, клиентка тоже задымилась и понесла заявление в полицию. Баренцева выкрутилась вторично, и вообще все как-то сошло на нет.
– Сделавшая первичный капитал на контрабанде и обмане потребителей, – заметил Илюшин.
– Она нечиста на руку, – согласился Бабкин, – но Татаров почти уверен, что в последних сделках не найти зацепки к ее исчезновению. В телефоне за последние две недели нет ни одного звонка, который имел бы отношение к этой сфере деятельности. Она исправно получает арендную плату за свои квадратные метры и не затевает новых игр.
Макар выбил на подоконнике какую-то меланхолическую мелодию.
– М-да. И зачем такой практичной женщине понадобились фейерверки пасмурным летним днем в Долгопрудном?
– …и почему она их не забрала, – в тон ему отозвался Сергей. – Ладно, больше нечего тянуть. Пора переходить к эротическому фильму.
Сыщики одновременно тяжело вздохнули. Мало что может быть скучнее, чем смотреть документальную съемку сексуальных игр.