Жива Баренцева или нет? Может быть, она хотела всех запутать и потому спряталась в шкаф – как маленькая девочка во время игры в прятки? Маленькая девочка, которой доставляет удовольствие дразнить окружающих. Спряталась, свернулась клубочком и уснула, а ее все ищут, ищут, ищут…
– Серега! – Макар стоял над ним и тряс его за плечо. Бабкин тряхнул головой и проснулся окончательно.
– Ого. Задремал.
– Не задремал, а выключился. Сидел-сидел, таращился, потом смотрю – уже храпишь. Подъем, дорогой товарищ! У нас с тобой еще две недели записей не отсмотрены.
Глава 6. Таволга
1
Маша не знала, поговорила ли Беломестова с бабушкой Ксении, как обещала. Не хотелось и выяснять. Встав очень рано, она работала до полудня и поняла, что пора сделать перерыв, когда не смогла с первого раза правильно написать имя Крота – Фредерик.
Она заглянула к Ксении. К счастью, встретила ее не Тамара Пахомова, а сама девочка, но составить компанию на прогулке отказалась.
– Дел много. Давайте завтра!
Маша, подумав, отправилась к Колыванову.
По дороге ей попалась Кулибаба, бредущая своей невообразимой походкой в неизвестном направлении. К Маше она повернулась своей большой, как ведро, головой, не ответив на приветствие, и долго провожала ее взглядом.
Обычно Маша составляла мнение о людях неторопливо. Она всегда давала человеку шанс исправить и первое впечатление, и второе. К ее собственному удивлению, за то недолгое время, что она провела в Таволге, ее отношение к соседям обозначилось вполне недвусмысленно.
Колыванову она от души симпатизировала. Беломестову уважала, что не мешало ей ждать от Полины Ильиничны подвоха. К обоим Бутковым испытывала нечто вроде враждебной брезгливости, как к тараканам, способным кусаться. Пахомова-старшая вызывала бы в ней живейшую неприязнь, если бы не Ксения. В свете истории с погребом Машины чувства были сродни сомнениям человека, который вглядывается в черную чешуйчатую рептилию, пытаясь разобрать, есть ли у нее на голове желтая «корона» безобидного ужа или это гадюка.
Об Аметистове, едва познакомившись, Маша подумала: «Проходимец». Десять минут общения заставили ее внести уточнение в эту лаконичную характеристику: «Проходимец со сдвигом».
И только одного человека в Таволге Маша по-настоящему боялась – старуху Кулибабу.
Кулибаба не была высокой, но производила впечатление огромной, как великанша. Природу этой иллюзии Маша не могла объяснить.