Но что заставило ее бросить свою машину? Не заметала же она следы, пытаясь скрыться от семьи?
Сергей молчал. Он представлял, как Маша идет по деревне, – не селу Алабушево, пыльному пригороду, а настоящей русской деревне, где дома с наличниками, амбары, пьяницы и гуси, – идет в длинном платье до пят, а на голове у нее, допустим, зеленый платок. Или синий. Нет, лучше зеленый – пойдет к глазам и ее мягкой золотой рыжине. Вокруг крапива колосится! Иван-да-марья цветет! Буренки доятся! Молоко звенит, ударяясь о стенки подойника! А Маша подходит к нему, сияя, и ласково говорит:
– …что-то смущает меня твоя привычка вырубаться во время серьезных производственных совещаний.
Сергей дернул головой и пришел в себя.
– Не вырубаться, а проваливаться в дремоту, – проворчал он. Макар, подлец, вырвал его из чудесного сновидения. – Забыл спросить: тебе удалось поговорить с музыкальной училкой и ее троглодитами?
– Угу.
Такое это было «угу», что Сергей мигом сбросил с себя остатки сна и приподнялся на локте.
– Что-то выяснил?
Макар отрицательно покачал головой."
"– Она держит язык за зубами, и дети тоже. Я даже не могу понять, известно им что-то, или это отработанная стратегия на все случаи жизни.
– Может, Татаров их разговорит?
– Сомневаюсь. Ни Татаров, ни следователь. У тебя может получиться.
– У меня? – изумился Бабкин. – Ага, ну да. У меня-то точно есть отработанная стратегия в разговорах с детьми! Поймать – и ноги вырвать.
Красивая, мысленно согласился Илюшин. Интересно было бы увидеть их с Оксаной рядом десять лет назад. Веселая бойкая Баренцева, смешливая, яркая, жадная до впечатлений – и холодновато-отстраненная Василика с узкой прямой спиной, узкими кистями, узкими длинными глазами под иссиня-черной челкой, неожиданно светлыми, словно выгоревшими, на загорелом лице. Он поймал себя на том, что хочет спровоцировать ее, вывести из себя, чтобы она сбросила свою холодность, точно лягушачью шкурку.
– Дети сверяют по ней каждое слово, – сказал Макар. – Скажут что-то – и смотрят на нее.
– А она?
– Делает вид, что не замечает. За этим могут стоять обычные отношения учителя и учеников.
– В общем, если я увижу мелких, я тебе отловлю одного-двух, – пообещал Бабкин.
13
На следующее утро Илюшин позвонил Жанне Баренцевой и попросил о встрече.