Однако через мгновение мою живую находку начало тянуть под землю. Я схватился за мужчину, чтобы удержать его.
И удерживал так, пока не вытянул из-под земли. Только верхнюю половину туловица! Черт! Я выронил мужчину, которому было уже не помочь. Ему еще повезло, что в этот момент он находился без сознания, поэтому не ощутил собственной смерти.
— Под землёй что-то есть! — сообщил я куратору.
И он ускорил поиски. А я помогал. Начал рыть свежевскопанную землю и остановился, когда на руках показалась свежая кровь.
— Она здесь.
И я ринулся помогать. Вместе мы достаточно быстро откопали Татьяну. Она еле дышала, и тоже была без сознания. Куратор тут же потянул её к выходу. Но я не успел выдвинуться за ним.
На месте, где была закопана Татьяна, вырвалась туша большого регата. Он отличался от своих земных сородичей лишь массивными передними лапами и отсутствием глаз.
Но я не испугался. Разлившийся по крови адреналин заставил действовать уверенно. Поэтому я вскинул винтовку и выстрелил, не позволив ему атаковать.
Вышел на свет. Нас увидели, поэтому боевые действия сместились в сторону. Да и здесь не осталось тех, кого можно было убить.
Я последовал за куратором. Подхватил Таню за ноги, чтобы помочь донести. Но не успели мы отойти к кругу магов, как на месте землянки раздался взрыв. Остаточная магическая волна едва не сбила меня с ног. Обдало холодом. Прямо как там, в подземелье.
Мы оттащили Татьяну к дороге. Среди машин находилось и три бронированных скорых помощи, которые помогали раненым. Туда мы и понесли девушку. Передали медикам, но Иван Фёдорович в силу своего долга, видящего не мог остаться со своей невестой. Поэтому попросил меня. Я же понимал, что больше мне охотиться не позволят, поэтому согласился.
Врачи и целители быстро стабилизировали состояние Татьяны. А раненые всё прибывали, поэтому я решил помочь медикам, которые уже ничего не успевали.
Этот кошмар продолжался до самого вечера, пока ко мне снова не подошел Иван Фёдорович со словами: «Можно ехать». Я пошел за ним к машине.
Кутузов расположился на заднем сидении и тыкал в телефон. Он даже не додумался, что мог помочь хотя бы медикам. А у меня не было времени за ним ходить и уговаривать.
На обратном пути куратор не проронил ни слова.