Передал мальку образы, в которых показал, как мы неспешно идём к воротам, а потом садимся в бронированную машину. Регат понял и замолчал.
Я завернул его в плед, который чудом остался цел, и мы пошли к выходу. Из вещей мне нужен был только рюкзак, телефон и тёплая куртка. За ними я и заскочил в свою комнату по пути.
В этот раз мы спустились по общей лестнице, но выходить отправились к тайному ходу, а не к турникетам, где сидел знакомый охранник. Оттуда по уже хорошо знакомой дороге к забору, где нас уже ждали двое доверенных человек от Льва Борисовича.
— Ваш питомец растёт не по дням, а по часам, — сухо прокомментировал член службы безопасности.
Он, как и его коллега, был в курсе происходящего. Ведь именно их я тогда остановил от покушения на Зубастика. Ему передались мои мимолётные воспоминания, и он зарычал, пытаясь в очередной раз вырваться из мягкого пледа.
— Тише, — успокоил я, передав образ леса, куда монстрик так стремился.
Тогда он показал охраннику длинный раздвоенный язык, который был гораздо толще, чем у змеи. Демонстративно отвернулся ко мне, и мы прошли к машине.
Я положил зубастика на заднее сидение вместе с пледом, и больше он не буянил. Начал высматривать в окно улицу, и Ивану Фёдоровичу пришлось включить тонировку на задних стёклах.
Система была проста — с внутренней стороны поднималось ещё одно тонкое затемнённое стекло.
— Куда едем?
— В Могилёв, а оттуда обратно в Смоленск за моей сестрой. Как раз к завтрашнему вечеру управимся.
— Вашей сестрой?
Я молча кивнул. Помнил, какие у Ивана Фёдоровича друзья. Они могли с лёгкостью установить в его машине прослушку, ведь отделение магоконтроля куратор по несколько раз в неделю посещает.
Однако если бы это была правдой, то меня бы уже вместе с Зубастиком забрали на опыты. Но прослушка могла вполне работать только в черте города, такие в этом мире тоже часто встречались, поэтому пока мы не уехали подальше от Смоленска, не хотел называть вслух имён и фамилий, особенно своей семьи.
— Алексей, больше суток в дороге я не выдержу.