Нежные эти пальчики музыкальные.
– А завтра Вам будет гораздо легче, Захар… – шепчет она, тихонечко поглаживая меня по волосам. – Ангина… это невозможность выразить свои чувства… принять их… сказать о них… А сейчас… мне кажется, у Вас в первый раз получилось… И поэтому завтра Вам станет значительно лучше…
Не открывая глаз, я улыбаюсь. Улыбка деформируется в болезненную ухмылку.
Зае*ись, да, Волк? А через пару дней ты подложишь ее под другого мужика. Или ты думаешь, что сможешь по-другому быстро разрулить Раисину ситуацию?
– Софья… Езжай домой.
Замирает.
– Езжай… Мне уже нормально. Не нужно больше ничего. Спасибо.
* * *
– Волков, миленький, спаси меня, ты же всё можешь…
Морщась, делаю глоток сладкого мятного чая.
Я знаю ее еще со времен их дружбы с Натальей, которая потом сошла на нет. А наши с ней приятельские отношения сохранились. Рая, не задумываясь, кредитовала мне крупную сумму, когда меня таскали по судам. Я ей обязан… Нет, я, конечно, всё отдал и помог ей по всем ее судебным разбирательствам в свое время.
– Волков… Придумай что-нибудь…
Раиса почти не изменилась и, несмотря на свои, выглядит совсем девчонкой, если не присматриваться к деталям. Худенькая, маленькая, упругая, пикси-стрижечка на натуральные каштановые волосы, шорты, обтягивающая грудь майка…
А если присматриваться к деталям, то тройной перелом челюсти, организованный супругом три года назад, даже после пластики делает лицо немного асимметричным.
Нет, он не распускает руки обычно.
– Какой срок?
– Семь недель!
– Ооо!!! – скоро пузо на лоб полезет! – Как?! Ну, как ты умудрилась залететь?! – мой осипший голос окончательно срывается. – Тебе же, бл*ть, сорок, а не шестнадцать.
– Вот так! – разводит она руками, начиная опять хныкать.
– Чей ребенок хоть?
– Да какая разница, чей?! Мой! МОЙ!! У меня другого уже не будет, Волков! Мне сорок один!
– Бабы – дуры… – вздыхаю я.
– Пожалуйста! Ты сам посуди… У него сейчас идет процесс, он на домашнем аресте…
– С хе*а ли такие поблажки?
– А у него там что-то… с сосудами. Он замутил справки, что перенес инсульт. Теперь у него инвалидность. Липовая, конечно. И до суда, на котором его оправдают…
– Так, подробнее про это.
– Я пригласила девушку, мне нужна была модель, – Раиса – художница.