Если бы речь шла об убийстве, я бы никогда не взял это дело.
– Но Вы его взяли, даже ни разу не взглянув на нее, не поговорив с ней. А если бы Вас обманули?
– Во-первых, я ломанул базу данных больницы, в которой она наблюдалась. Проверил назначенные препараты, диагноз, анализы… Дальше, и правда, не сомневался. Разрешение на эти действия я выдал себе уже очень давно. Но в первый раз мне понадобилось гораздо больше времени на решение, чем Вам. Полгода. У моего деда был похожий диагноз. Я на стену лез вместе с ним, наблюдая, как он мучается.
Она слушает очень внимательно, в ее взгляде появляется доверие."
"– Во-вторых, ну, допустим, я бы отказался от этого дела. Вы хоть себе представляете, кого могли подтянуть для исполнения эти уроды? И как бы все могло закончиться для госпожи Салтыковой? Я – понимал.
– То есть, Вы принимали решение из моральных соображений? – распахивает она глаза.
– Нет. Из финансовых. Но, после того, как счел весь ход событий морально допустимым. И волки сыты, и овцы целы… Сплошное благополучие!
– Я буду очень надеяться, что это правда. И я буду очень в Вас верить, Захар. Иначе… боюсь, что через некоторое время мне будет легче поискать для себя две эти инъекции, чем исполнять свою роль.
– Перестаньте, Софья. Я решаю проблемы, а не создаю их. Тем более молоденьким Феям. Но поработать придется.
* * *
– Борис Иваныч, – протягивает руку.
В возрасте, рукопожатие крепкое, уверенное.
– Захар, – представляюсь я.
– А Вы действительно можете помочь, Захар?
– Действительно могу. Общую суть я уловил из письма. Теперь ближе к деталям. Сколько лет девочке?
– Шесть.
– Он ее биологический отец?
– Да.
– А органы не предпринимают никаких действий, потому что родители до сих пор состоят в браке?
– Именно так.