— Какой мед, лера? Да я даже весь хрен в округе уже выкопала, — посетовала она. — А ты мед... Может, еще про лимоны вспомнишь? О, я вчера слышала от прачки, что от судорог помогает полынь. Вот ее мы еще не пробовали. Собрать травку несложно, за восточной стеной растет...
— Талья, — поныла я жалобно, — ты чем меня только не поила: анис, тмин, гусиная лапчатка... Сжалься уже! Не помогает это."
"— Ты еще заплачь, — оборвала она мои стенания. — Эх, была бы мама рядом... Это мы, дурные, не догадались липовых листочков насушить, и почек березовых собрать.
— Только не начинай... — попыталась я оборвать ее сетования. Но куда там.
Талья вошла в раж!
Теперь пока все головы вокруг пеплом не обсыплет — не успокоится.
Вспомнив свою нянечку, я зажмурилась ещё сильнее. Её не стало полгода назад, а боль до сих пор не стихала.
Закрыв глаза, позволила своей молочной сестре облегчить мои страдания. Да и пусть болтает. Что первая зима, что ли? Перетерпим. Главное вместе.
Дар целителя Тальи с каждым годом становился крепче и ярче. И без нее я бы просто сошла с ума от вечной неутихающей боли.
Она стала самым родным мне человеком.
Бубнящим, чем-то вечно недовольным, но в то же время неунывающим.
Противоречивая натура.
От понимания, что рано или поздно она встретит своего мужчину и оставит меня — становилось страшно до одури.
— Ты вчера на свидание хоть пошла? — тихо спросила, дождавшись, пока она вернет покрывало на место.
— Ходила, — она сморщилась и пожала плечами. — Зря только наряжалась.
— Ну, а с этим-то что не так? — разочарованно простонала я, вспоминая вроде симпатичного молодого мужчину.
— Этот просто дурак! — поставила сестрица диагноз с умным видом.
— А, ну это не лечится, — задумчиво кивнув, я приподняла бровь. — Талья, почти двадцать лет война длится. Что ты хочешь? Выжили или хитрецы, или трусы, или дураки, или убогие. Так может этот не худший претендент на твою руку.