Моя прежняя ванна была куда скромнее. К тому же комната Калле просторнее моих покоев.
Собрав волосы в хвост, закрепила их лентой на макушке. Снова откинувшись, прикрыла глаза.
Теплая вода успокаивала. Я впадала в легкую дремоту. Нужно было брать ветошь и начинать намыливаться... но, так не хотелось. Еще немного полежать. Без боли, в тишине и покое.
Время бежало незаметно.
Вода остывала, только это не волновало. Так хорошо мне не было очень давно.
Тихо скрипнула дверь, и на мои плечи легли огромные мозолистые ладони.
— Калле! Что ты здесь делаешь? — я распахнула глаза и, мгновенно вспыхнув от стыда, прикрыла рукой грудь, едва скрытую водой. — Нельзя! Это... это так ...
— ... неприлично! — усмехнулся он склонившись. — Я знаю. Но так уж получилось, моя маленькая лера, что я с детства не соблюдаю этих твоих приличий.
Тихий мужской смешок разбился о мои волосы.
— Калле, — я сгорала от смущения и понимала, что ничего поделать с этим наглецом не смогу. — Пожалуйста, выйди!
— Зачем? — он приобнял меня со спины.
Его сжатая в кулак ладонь скользнула по моей груди. Холод металла обжег кожу. Опустив взгляд, увидела подвеску. На тонкой сложносплетенной золотой цепочке висел кулон. Изящный цветок. Синие сапфиры переливались на солнечном свету, завораживая бликами. На кончиках лепестков, словно снег, россыпь мелких алмазов.
Затаив дыхание, я любовалась столь восхитительно совершенным каменным цветком.
— Снежная примула, — шепнул Калле, касаясь губами мочки моего уха. — Ты всегда обожала эти цветы. Каждый раз, когда я смотрел, как они распускаются на скалах, мне хотелось реветь от боли. Я так скучал, Алисия.
Его губы коснулись моего плеча и прошлись короткой дорожкой теплых поцелуев.
Щелкнул замочек, и синий цветок аккуратно лег в ложбинку между грудей.