Мистер миллиардер привык жить в особняках и летать на частных джетах, а мы с его дочкой живем именно так…
В этом ветхом разбитом здании с порушенной детской площадкой, которую каждое лето обещают починить благодаря множеству жалоб жильцов, но по факту обходятся лишь тем, что окрашивают какой-то дрянной вонючей краской, которая отколупывается уже через месяц.
– Ну, не все живут в частных домах, господин Умаров, – нахожу в себе силы ответить мужчине, на самом деле за бравадой и колкостью скрываю собственный страх.
Почему-то думаю, что совершаю ошибку, приведя Умарова сюда…
Я должна была назначить встречу в больнице, чтобы он пришел и сдал анализы, и все…
Эти трусливые мысли вызывают горькую улыбку на губах.
Какова вероятность, что в этом случае Марат не послал бы меня?!
Какова вероятность, что он бы поверил?!
Какова вероятность, что он вообще пришел бы?!
Никакой.
Да и он захотел увидеть дочь, а значит, узнать, где мы живем, для него вопрос одного звонка. Уж лучше так, пусть я побуду гостеприимной хозяйкой, чем мужчина завалится к нам, или еще хуже – пошлет в наш дом своих амбалов и напугает мою дочь…
Каблучки стучат по асфальту, когда я иду в сторону темного подъезда с одиноко висящей мигающей лампочкой…
ЖКХ нам уже неделю обещают ее поменять, но лампочка из фильмов ужасов все висит.
Замечаю, что Умаров кивает своим людям, которые следовали за нами еще на двух внедорожниках. Явно дает приказ остаться в машинах и не следовать за нами.
Раньше у него не было столько охраны, но тогда Умаров еще не был советником президента…
Нажимаю на комбинацию из цифр, служащую кодом, и мы входим в темный подъезд.
Все гадаю, когда же эта ветошь откажется обслуживать жителей дома.
Умаров ничего не говорит, лишь молча ступает следом. О том, какую ошибку я совершаю, когда ступаю первой на лестничную площадку, я задумываюсь лишь потом, когда понимаю, что мужчина следует за мной, а я ощущаю его взгляд на моей пятой точке.
Вот не знаю почему, вроде и не особо освещение яркое, но я буквально огнем ощущаю его взгляд, скользящий вниз по моей спине.
Все время пока поднимаемся, я уверяю себя, что это мне просто кажется, игра больного взвинченного воображения, но все же огонь прошивает насквозь и я не рискую обернуться, чтобы проверить свою догадку.
Зря я ждала, что и здесь неработающую лампочку починили.