Вот что это такое…
Эта догадка ударяет сильнее, чем все, что было до нее. Боль оглушает. Розовые очки ломаются, как это принято говорить: стеклами во внутрь, а я наконец-то понимаю, что безжалостное чудовище просто игралось в любовь и, выпотрошив меня, выкинуло очередную игрушку на улицу…
Понимаю, что ничего от Марата Умарова мне не нужно!
И ребенок! Он только мой! И мы… мы справимся… обязательно…
Открываю окно, чтобы выкинуть конверт. Мысленно вижу, как крупные купюры летят на мостовую, подхватываемые ветром, заворачиваются вихрем и улетают…
Но в последнюю секунду разум включается.
Горечь во рту не проходит… Девчонка без всего. Без надежды на будущее… С маленьким ребенком на руках…
Слезы все катятся, а у меня словно инстинкт включается. Я сжимаю конверт сильнее и распахиваю глаза.
Решение приходит само, словно кто-то нашептывает мне на ухо. Ангел, который бережет моего малыша…
Кладу руку на живот и прикрываю веки, откидываюсь на сиденье.
Ты нам не нужен, Марат Умаров, не нужен… Раз мы не нужны тебе… Ты дал мне денег на аборт, и я их приму. Наступлю на горло своей гордости. Возьму от тебя эту щедрую подачку. Но не для того, чтобы убить нашего ребенка. Нет. Не зная того, господин миллиардер, ты поможешь моему малышу родиться на свет…
Из горьких воспоминаний меня выбивает щелчок двери и автомобиль ощутимо садится, принимая в себя немалый вес крупного мужчины.
Салон словно сразу же уменьшается. И аромат мужчины забивается в ноздри. Узнаю его парфюм. Терпкий. Острый. Холодный. Так невероятно подходящий ему…
Марат какое-то время сидит молча, не спешит начинать разговор, словно меня и нет вовсе. Отсчитываю несколько ударов сердца прежде, чем Умаров поворачивает голову в мою сторону, и я встречаюсь с чуть прищуренными сапфировыми глазами.
Невероятно холодными. Отталкивающими. Пугающими своей беспросветной глубиной. Безразличный и опасный.
Лицо без эмоций. За то время, что мы не виделись, Марат изменился, стал более матерым, жестким, он добился невероятных высот. А я… я жила дочкой….
Воспоминания о моей крошке придают сил, чтобы не сломаться под безмолвным давлением мужчины.
Марат смотрит на меня и лицо у него ничего не выражает, ледяная маска, за которую не пробиться. Только взгляд цепкий какой-то, пронзительный, не отпускает.