В Генштабе уже сутки как обрабатывают этот список, а результата нет и не предвидится.
Я подумала немного и с прежней же бодростью в голосе попыталась Кошкина переубедить:
– И все же вы выглядите слишком хмурым для человека, принесшего такие хорошие вести. Ведь теперь точно известно, что убийство Балдинского совершено вовсе не из корысти, мести или любой другой личной причины. Оно политическое! Его застрелил человек, который состоял на службе у англичан и, более того, в 1871 году пребывал в Лондоне.
– И что с того? – скептически хмыкнул Кошкин. – Мы лишь знаем, что Сорокин и впрямь где-то здесь, в вашем ближайшем окружении, или был здесь и что вы знали его под фамилией Балдинский. Но вы же понимаете, что он получал этот револьвер в тысяча восемьсот семьдесят первом году под каким угодно именем, но не под настоящим! А имен в списке более сотни, повторяю!
– Дайте мне этот список, он у вас с собой?
– Держите…
Хмурясь, я принялась читать столбец из английских фамилий и пыталась их запомнить, поскольку уносить этот список с собой я, разумеется, не собиралась.
– Напротив некоторых стоят красные галки – что это означает? – спросила я.
– Это в Генштабе отметили. Решили, что этим фамилиям следует уделить особое внимание: одни уже не числятся в британской армии, другие вообще пропали из поля зрения.
Таких фамилий, помеченных галками, было десятка два: Бэйли, Нортон, Хельхейм, Мэгпай, Джонс, Кэннингем, Гужевский…
– Гужевский? – удивилась я вслух, увидев славянскую фамилию.
– Да, он поляк, в сороковых годах эмигрировал из Российской империи и поступил на службу в британскую армию. Тоже под подозрением.
Я прочла список до конца и более всего отметила для себя двоих: Мэгпай, чья фамилия действительно переводится с английского как «сорока», и поляка Гужевского…
Разумеется, не могла я не вспомнить, что двое из моих подозреваемых бывали в Лондоне именно в 1871 году – это граф Курбатов и профессор Якимов.
– А есть новости по порошинкам на сюртуках? – спросила я, возвращая список.