Сможет ли он выдержать это испытание? Он боялся обмануть Танино доверие, ведь, раздевшись перед ним, она будет думать, что он смотрит на нее как врач…
Но давать задний ход было уже поздно. Посмотреть место прививки необходимо — возможно, температура и боль связаны не с реакцией организма, а с нагноением, поскольку нельзя поручиться, что прививка была сделана с соблюдением всех правил асептики. Оставлять Таню без медицинской помощи нельзя, а идти за другим врачом — все равно что прямым текстом признаться в своих чувствах.
Собравшись с духом, Миллер попросил Таню раздеться до пояса. «Хорошо еще, что прививку от дифтерии делают под лопатку», — мрачно подумал он.
Рука у Тани почти не двигалась, и ему пришлось помогать ей снимать кофточку. К концу этого священнодействия он был близок к обмороку.
Он задыхался и почти ничего не видел от любви, не ощущая при этом ни малейшего вожделения.
Вместо этого он грубовато развернул Таню спиной к себе и дрожащими руками расстегнул бюстгальтер. Голова кружилась, и вообще хотелось плакать, но он заставил себя сосредоточиться и принялся осторожно ощупывать место инъекции."
"— К счастью, нагноения нет. Иммунитет у вас хороший, а прививка, наоборот, плохая, тяжелая.
Застегнул лифчик, и тут ему стало настолько плохо, что пришлось вскочить со стула и отвернуться к стенке.
«Ё-моё, я же взрослый человек, а веду себя как пионер!» И для укрепления духа Миллер мысленно выругал себя последними словами.
— Простите, Таня, вы можете одеться самостоятельно? — глухо спросил он. — Я… я смущен, и при взгляде на вас у меня возникают совсем не докторские мысли.
— Ой! Я сейчас! Одну секунду…
— Не спешите. Я выйду, а вы спокойно одевайтесь. Но, если вам тяжело, я помогу.
— Все в порядке… — Судя по голосу, Таня была смущена не меньше его.