Глава 11
Как всегда после обхода, Розенберг вернулся в операционный блок раздраженный. Таня кинулась варить ему кофе.
— Нет, я многое могу понять, но не это! — сказал Форрест, набивая трубку. — Почему они называют свои физиономии мордочками? Вот вы, Таня, можете это объяснить? Я всегда знал, что морда у животного, а у человека — лицо. Так, во всяком случае, мне говорила мама.
Она молча подала ему чашку. Ответа не требовалось, Розенбергу просто нужно было разрядиться, и, если бы сейчас Тани не оказалось рядом, он разговаривал бы с диваном или с фотографией полуголой девушки на календаре.
— Ах, у меня мордочка в морщинках! Это кем надо считать себя, чтобы сказать такое? Допустим, я говорю приятелю: ну и морду ты себе отожрал, — это понятно. Или меня называют «морда жидовская» — тоже без вопросов. Но когда человек добровольно низводит себя в ранг зверушки, меня от этого, как говорят молодые, плющит и колбасит!
Таня улыбнулась и подвинула ему тарелку с бутербродами. Нужно было уходить, чтобы не мешать шефу обедать, но она ждала, когда он разрядится, потому что имела к нему деликатный вопрос.
…Странно, но теперь, пребывая в состоянии развода, то есть в том статусе, в котором женщина по определению не может быть счастливой, Таня была вполне довольна жизнью. Во-первых, у нее сразу появилось много денег. Необходимость содержать Бориса отпала, и с каждой зарплаты у нее оставалось тысяч двадцать. Она приоделась, поставила в квартире стеклопакеты и потихоньку начала своими силами делать ремонт.
Через месяц свободной жизни Таня обнаружила, что сильно похудела, килограммов аж на пятнадцать. Теперь зеркало отражало не милую пышечку, а стройную девочку абсолютно пионерского вида.
«Почему так? — недоумевала она. — Пока я жила с человеком, который постоянно требовал от меня сбросить вес, я никак не могла этого сделать. Хотя он прямым текстом говорил, что я противна ему вместе со своими лишними килограммами, и пугал меня разводом, если не похудею.
А теперь я и не старалась похудеть, но мои килограммы убежали, не прощаясь… Почему так? Из-за того, что я не жду каждую минуту наказаний и нотаций и, возвращаясь домой, не нервничаю в предвкушении разноса? Глупо было бы думать, что я ничего не переняла от Бориса за годы совместной жизни.