Но сейчас, потерпев крах своих надежд, он, видимо, инстинктивно потянулся к единственному родному человеку на земле.
За последнее время в Ольгиной жизни произошли большие перемены. Она выходила замуж за военного, с комнатой в офицерском общежитии, но два года назад Всеволод ушел в бизнес, преуспел и обзавелся собственной квартирой. Ольга окончила заочное отделение пединститута, а теперь вот ждала ребенка.
Всеволод встретил его в аэропорту, привез домой, но сам к обеду не остался — извинившись, уехал по делам.
Пообедав, брат с сестрой устроились пить чай в большой кухне, оборудованной по последнему слову евро-стандарта. Отделку квартиры закончили недавно, и теперь она, с натяжными потолками, шелковистыми обоями, дорогой мебелью и сверкающей сантехникой, была похожа на гостиничный номер. Пройдя по комнатам, Миллер с удивлением обнаружил на стене в гостиной свою увеличенную фотографию.
— Какой ты молодец, что приехал! — в который раз повторила сестра, наполняя его чашку. — Я уже сама думала лететь к тебе, пока маленький срок.
— Да уж, занесло тебя на край света…
Сестра поднялась и прижалась к нему, легонько целуя в макушку. После мамы его никто так не обнимал. Он и сам не любил лишних физических контактов: сторонился людей, имеющих привычку приобнимать собеседника, да и женщин быстро отучал лезть к нему с нежностями. Но сейчас ему было очень приятно…
Он осторожно привалился к теплому Олиному боку и положил руку ей на живот:
— Толкается уже?
— Знаешь, да! По срокам до первого шевеления еще далеко, но я чувствую малыша.
— Оль, а почему вы так долго детей не заводили? Ждали, когда с жильем вопрос решится?
Она грустно помотала головой:
— Не получалось. Я себя даже предательницей чувствовала.
— Ты о чем? Не понимаю.
— У нас все девчонки в общежитии рожали. Комната шкафом перегорожена, в ней две семьи с младенцами — обычное дело.
Миллер засмеялся.