Документального подтверждения этому получить не мог, так как никаких документов не существовало, а знать хотелось. Вот только зачем? Или Боровской не мог терпеть неопределенности? Или у него что-то другое на уме? «Непонятка». Но раз Боровской хочет получить определенность, он ее получит. Продолжая работать, Кулагин оценил противника. Крепкий, молодой, лет двадцати семи – тридцати, с военной выправкой. Держится уверенно, непринужденно, значит, навыками рукопашного боя владеет. Но зачем выставил напоказ кобуру? Стрелять он наверняка при любом раскладе не станет.
Кулагин собрался, он был готов к прямому столкновению с человеком, истуканом стоявшим посреди аллеи, продолжал так же размеренно мести плитку, приближаясь к нему.
– Молодой человек, вам не кажется, что вы мешаете мне?
Охранник, а это был явно человек из охраны, третий из тех, кто находился в подчинении Боровского, посмотрел на свои полуботинки.
– Ты запылил мне обувь, мужик!
– Так отойдите в сторону.
– Без проблем, но сначала ты, дворник, протрешь мне туфли. Носовой платок имеешь?
Кулагин взглянул в наглые глаза охранника:
– А не пошел бы ты на… чучело ряженое?
– Во как? Дворник борзеет.
– Тебя, чучело, или глухой?
– Зря ты так, мужик, мог бы и дальше работать, – притворно вздохнул охранник.
– А ты мог бы и дальше спокойно служить.
– Ну ты…
Договорить парень не успел. Перехватив метлу, Кулагин черенком нанес ему удар в промежность и, когда охранник охнул от боли и неожиданности, вырвал из кобуры пистолет, оказавшийся боевым «ПМ», приставил ствол ко лбу схватившегося за мужское достоинство незадачливого бойца:
– Ну что, чучело, будешь и дальше настаивать, чтобы я протер тебе ботинки?
– Ты… ты… – Охранника перекосило от боли, и ствол неприятным холодом давил на лоб.
– Запомни, чучело, – проговорил Павел, – в следующий раз, чтобы серьезно не навредить здоровью, обходи меня стороной, уяснил?
Охранник что-то промычал.
– Уяснил. Ну, тогда отдохни немного.
Павел ударил парня рукояткой по голове, и тот, потеряв сознание, рухнул на газон.