Периодически я даже подавалась вперед, навстречу поцелуям Миши!
А когда почти совсем забылась, они вдруг прекратились…"
"Меня вновь придавило тяжелым мужским телом, и я ощутила дискомфортное вторжение во влажный, разгоряченный вход. Миша вошел в меня пальцем, затем прибавил еще один, крепко придержав, когда я невольно попыталась отползти. Одновременно наклонился к моему уху и начал обжигать поцелуем чувствительную зону.
Грамотно отвлекая, он уже легко входил в лоно, увеличивая темп движения. Я поддалась, раскрепостилась и не испугалась, когда между ног уперлась большая твердая плоть.
Парализованная болью, я с трудом закрыла рот рукой, не в силах сделать вдох. Новый толчок оказалось принять еще сложнее – внутри неимоверно жгло и стягивало, но я уверила себя, что нужно сдерживаться. Во что бы то ни стало!
Пот выступил на коже, и слезы стекли по вискам. Как же больно… Мамочки!
Миша продолжал крепко держать меня и непрерывно заполнять, а я прятала мокрые глаза, давя рваные стоны ладонью.
Я думала, что не выдержу. Что вот-вот попрошу его остановиться! Но боль с каждым толчком неожиданным образом таяла, а вместо нее внутри меня стремительно зарождалось нечто иное… И в тот момент, когда я всецело сосредоточилась на этом, Миша вдруг освободил меня от своей тяжести, и твердый горячий член вжался мне в живот.
Вязкие струи брызнули на кожу, провоцируя оцепенение во всем теле. Миша не давал мне свести бедра, пока не выпустил всю сперму. Только после он не спеша отстранился, встал с кровати, и я наконец сдвинула ноги, между которых собралась настойчивая ноющая боль.
Пока я приходила в себя, прижимая предплечья к груди, хозяин квартиры лениво поднял с пола брюки.
В динамике тут же послышался мужской голос, который Миша бесцеремонно перебил:
– Нет. Отбой, Илья.
– …в смысле? Вообще отбой?… – раздалось глухое и удивленное.
– Вообще отбой! – рявкнул Миша и, скинув звонок, переместил на меня обнаженную тяжелый, темнеющий взгляд.
Холодок мурашками пробежал по телу.