– Больно? – спросил он с налетом беспокойства, ласково погладив пальцами кожу.
– Немного, – почти прошептала я, опустив глаза. Соврала – мне даже двигаться было тяжело, но это меньшее, о чем я переживала.
– Тебе нужно будет сходить к врачу, – серьезно сказал Миша, отстраняясь. – Обязательно. И на всякий случай прими таблетку. В аптеке должны подсказать какую.
Внутренности сжались от растерянности и смятения. Но я все же согласно произнесла:
– Хорошо…
– Умница. Пей кофе. А я вызову машину, пока твоя мама на уши город не подняла.
Поднявшись из-за стола, он забрал телефон и направился в коридор."
"– Миша!.. – вдруг позвала я, заставляя его оглянуться возле двери. Карие глаза вопросительно сосредоточились на мне, и дыхание затаилось. – Ты не ответил…
Секунды превратились в вечность. Миша напряженно свел брови, не спеша встал напротив меня и поцарапал зубами нижнюю губу.
– Если бы вчера у меня была возможность остановиться, – сказал он, глядя мне в глаза. – Я бы остановился, Полина. Поэтому неважно, что я испытываю.
Это. Была. Ошибка.
Слова, которые точно пули пробили мою грудную клетку и остались там болезненными ранами. Но я должна была это услышать. Должна была узнать его позицию и принять достойно вердикт!
– Тебе не о чем волноваться, – уверила я напряженными губами, нервно пожав плечом. И глаза спрятала, которые могли выдать меня. – Я… ни на что не рассчитываю, как и говорила вчера.
Некоторое время Миша испытывал меня требовательным вниманием.
– Глупышка, – хрипло сказал он, настойчиво заглядывая в мое лицо. – Нет ничего постыдного, если ты хочешь быть с тем, кому доверила свою невинность. Мне жаль, что ты доверилась именно мне. Я не был достоин. И то, что не сдержался, только доказывает это.
Напряженно глядя в карие глаза, с комом в горле я нашла в себе силы упрямо повторить:
– Я не ждала, что мы будем… что между нами что-то будет после.
Миша поджал губы.
– Хорошо, – снисходительно согласился он. – Потому что я вообще ни хрена не отдавал себе отчет, закрывая тебя в комнате!
Встретившись с моими глазами, Димин друг резко выпрямился и покинул кухню. А я, оставшись в одиночестве, уставилась в одну точку, делая осторожные вдохи. В груди такая тяжесть собралась, что шелохнуться было страшно.
Кофе, который он для меня приготовил, так остался нетронутым.