Да на худой конец я приму это дурацкое приглашение в Стэнфорд, буду там преподавать, а ты будешь моей переводчицей. Не помрем с голоду-то, не бойся. Но я хочу, чтобы ты сохранила свою личность, которую я люблю и ценю, иначе зачем же я столько лет ждал, пока ты выйдешь за меня замуж? Все, старушка, кончай хандрить, сливай картошку, она уже готова.
Она послушно поднялась, слила в раковину кипяток из кастрюли и немного подсушила картофель. Поставила на стол тарелки, положила приборы, водрузила в центр миску с салатом, достала из холодильника буженину.
– Леша, а как же Денисов?
– А что Денисов? – не понял он.
– Почему он это делает? За что он так со мной? Мне казалось, мы никогда друг друга не обижали, всегда вели себя по правилам нейтральной полосы.
Алексей тоже положил вилку и скрестил руки на груди.
– Ася, я знаю, о чем ты думаешь. И я догадываюсь, что ты хочешь сделать.
– Я боюсь, – призналась она.
– Ну, тут уж в соответствии с древней мудростью: боишься – не делай, а если делаешь – тогда не бойся.
Настя сорвалась с места и кинулась в комнату.
– Ты куда? – крикнул ей вслед Леша.
– Буду делать, пока не начала еще сильнее бояться, – откликнулась она, хватаясь за телефонную трубку.
* * *От разговора с Шориновым Виктор Тришкан испытывал какое-то болезненное удовольствие.
– Свяжитесь с вашим человеком, который уехал в Среднюю Азию, и скажите ему, чтобы девушку пока не трогал. Пусть сидит там и присматривает за ней, а еще лучше – пусть уедет куда-нибудь оттуда, не мозолит ей глаза.
– Но почему? – удивлялся Шоринов.
– Потому, – коротко и презрительно отвечал Виктор.
– И как долго?
– Пока я не разрешу.
– Но все-таки я хочу знать… – волновался Шоринов.
– Послушайте, Михаил Владимирович, вы поручили дело нам, тем самым признав, что мы в этом более компетентны. Вот и оставайтесь при таком мнении, тем более что оно полностью соответствует действительности.
– Конечно, – неожиданно согласился заказчик, и Виктору показалось, что тот даже доволен.