Во сне Юрий полностью произнес десятиминутное вступительное слово, в котором изложил актуальность постановки проблемы, цели и задачи исследования, основные результаты и выводы, а также положения, выносимые на защиту. Проснувшись, он понял, что все формулировки, над которыми он ломал голову столько дней, наконец отточились и выкристаллизовались, общая схема работы стала понятной, логичной и стройной, и отныне можно просто садиться и писать текст, практически не останавливаясь и ни над чем не задумываясь.
Когда Сережа принес в девять часов завтрак, Юрий с отвращением посмотрел на тарелку.
– У меня сильная тахикардия, – объяснил он Сереже. – Не хочу провоцировать."
"Позавтракав, Оборин уселся за работу и так увлекся, что страшно удивился, когда услышал, как щелкнул замок.
– Наверное, ваш муж доволен, что вы теперь по ночам не дежурите, – заметил он, глядя, как Юля расставляет на столике тарелки и приборы. – Вы и выглядите совсем по-другому.
– Надо думать, – откликнулась медсестра. – Ночные дежурства замужним женщинам противопоказаны, особенно если у них ревнивые мужья.
– Вам повезло, не то что Ольге.
– Ольге? – обернулась к нему Юля. – Ну что вы, Александр Иннокентьевич – милейший человек. Насколько я знаю, он ни разу за всю супружескую жизнь не устроил Оле ни одной сцены. Неужели она вам жаловалась на мужа?
– Нет, – ответил Оборин внезапно пересохшими губами. – Я имел в виду не медсестру Решину, а одну свою знакомую.
Глава 17
– Чем порадуешь?
– Да ничем, все тихо более или менее.
– Что значит – более или менее? Что-то произошло?
– Пока ничего серьезного. Так, мелочь. Та женщина с Петровки, которая брала в Южном округе материалы, откуда-то вспомнила, что было девять свидетелей, и очень удивляется, почему их осталось всего восемь. Ездила к моему человеку в отделение, пыталась выяснить, в чем дело.
– Выяснила?
– Ну что ты.