Откуда-то справа вдруг вырвался автомобиль, делая неловкие судорожные маневры, и Саприн увидел, как белая куртка подлетела вверх и упала прямо под колеса другого автомобиля. Визг, грохот…
Он едва нашел в себе силы подойти к месту аварии. Даже издалека было видно, как в сплошном месиве соединились по меньшей мере пять машин. Над проспектом поплыл надсадный гул клаксонов, и Саприну захотелось зажать уши руками. Он лишь мельком взглянул на то, что еще минуту назад было живой красивой и такой любимой Катей Мацур, и опрометью ринулся назад, к ее дому.
Шоринов еще не ушел. Николай ворвался в квартиру, втолкнул его в комнату и резким ударом швырнул на диван.
– Катя… – задыхаясь, произнес он. – Она погибла… Сволочь, это же из-за тебя. Из-за тебя она ушла из дома.
– Как погибла? – в ужасе переспросил Шоринов. – Почему?
– Авария. Кто-то вылетел на красный свет. Ты во всем виноват, ты, ты!
Первый же нанесенный им удар полностью лишил Михаила Владимировича способности сопротивляться. Саприн бил его исступленно, ожесточенно, не видя ничего вокруг, кроме ненавистного лица.
Наконец он сумел взять себя в руки и остановиться.
Николай уехал к себе домой, долго стоял под душем, оттирая мочалкой руки, потом лег на диван и отвернулся к стене. Он не знал, сколько времени пролежал без движения. И не знал, что сотрудники милиции, наблюдающие за его передвижениями, уже получили сигнал о том, что в квартире трагически погибшей Екатерины Мацур находится избитый до полусмерти Михаил Владимирович Шоринов. Им не понадобилось много времени, чтобы сопоставить факты и сообразить, кто его избил.
"Саприна задержали около полуночи. Просто пришли к нему домой и позвонили в дверь. Он и не думал сопротивляться. После проведенной на ногах ночи, после гибели Кати и расправы с Дусиком у него уже ни на что не было сил. Он ведь не был суперменом, он был самым обыкновенным человеком, может быть, чуть более ловким и опытным, чуть более сильным и выносливым, но все равно самым обыкновенным.