За все надо платить

А если бы промолчал, работы завтра утром ушли бы на факультетский тур. Вы представляете, какой позор будет, если в конкурсной комиссии найдется хоть один добросовестный человек?

– Прохоренко сказала, что раздала работы рецензентам две недели назад, – заметил Черненилов.

– Это неправда.

– Вот старая корова! – в сердцах воскликнул завкафедрой. – Так и знал, что рано или поздно она меня подставит. Но ты-то, ты-то зачем в это полез? Тебе что, больше всех нужно?"

"– Не люблю, когда меня держат за идиота.

Не люблю участвовать в коллективной липе. И вас жалко, Валерий Борисович. Вы привыкли ничего не проверять и всем верить на слово, а они привыкли вас обманывать. Из года в год кафедра представляет на конкурс черт знает что, и вас до сих пор спасало только то, что и в факультетской комиссии сидят такие же бездельники и халтурщики. Но ведь рано или поздно можно нарваться на идиота вроде меня, который окажется в этой комиссии. Спрашивать-то будут не с Прохоренко, которая сто лет никому не нужна, а с вас, молодого руководителя. Быть доцентом и ходить в аудиторию каждый день никто не хочет, а занять ваше место желающие всегда найдутся.

– Все, что ты говоришь, – правильно, – усмехнулся Черненилов. – Но неверно. Что мою репутацию бережешь – спасибо. А скандал устроил зря. Если разговоры пойдут дальше нашей кафедры, декан может затеять внеочередную аттестацию. И первым пострадает профессор Лейкин, потому что ты его назвал публично, и те, кто начнет пересказывать, тоже его упоминать будут.

У этого, с хроническим алкоголизмом, кто научный руководитель? Что ж ты его тоже за компанию не назвал? А так одного Лейкина будут мусолить.

– У хронического алкоголизма научный руководитель – вы, Валерий Борисович. Я должен был об этом сказать на кафедре?

– Не должен, не должен, – раздраженно откликнулся Черненилов. – Но и Лейкина трогать не нужно, нельзя. Он старый больной человек, болеет по девять месяцев в году, заслуженный ученый, мы на его учебниках выросли.

Да, он не ходит в аудиторию, не читает лекций, проку от него никакого, но имя! Он лауреат Государственной премии за научную работу в области уголовного права, а ты знаешь, сколько юристов имеют это звание? Пять! Всего пять! И один из них работает у нас. Мы с него пылинки сдувать должны, а не обливать помоями по мелочам. Понял?

Конечно, Оборин все отлично понял. Старый профессор Лейкин был для Черненилова своего рода гарантией.