Меня отключает и качает на волнах глубокого сна.
Просыпаюсь, оттого что кто-то настойчиво зовёт, колотя в дверь:
- Эля! Элина! Элечка! Открой немедленно!
Лида. Паникерша. Кое-как разлепляю веки. Поднимаюсь с кровати, кутаясь в плед. Сплю я обнажённой, а одеться нет сил и времени тоже, иначе домработница вынесет дверь. Открываю, впуская взволнованную женщину, и вновь падаю на кровать.
- О, Боже! – Лида глубоко дышит и хватается за сердце. – Доведешь меня до инфаркта. Я уже полчаса стучу и зову тебя!
- Зачем? – сонно интересуюсь я.
- Уже четыре часа дня. Ты не вышла ни разу. Я начала переживать, - поясняет она.
- Если ты не заметила, я сплю.
- Элечка, ты не заболела?
Хочется прогнать женщину и вновь провалиться в сон. Я хочу, чтобы этот день, наконец, кончился. Я хочу, чтобы этого дня и вовсе не существовало. Либо не существовало меня… Но Лида действительно искренне переживает и не относится ко мне как к работе. Она словно бабушка, теплая, милая заботливая и искренняя.
- Я солянку сварила. Вкусную. Пойдем накормлю тебя, - говорит она и попутно аккуратно складывает мои брошенные в кресло вещи.
- Я не сомневаюсь, что она вкусная, но не хочу, - сажусь на кровати, придерживая плед на груди. – Свари, пожалуйста, кофе, скоро спущусь."
"- Желудок испортишь, - цокает Лида. – Кофе на голодный желудок пить, - недовольно бурчит она. - Тогда гранолу свою хоть съешь с творогом. Я сделаю, - уже не спрашивает. Ставит перед фактом и идёт на выход.
- А цербер мой появлялся?
- Кто? – оборачивается Лида.
- Господин Доронин.
- А, нет.
Так быстро сдался? Я же ему ещё ничего не сделала. Усмехаюсь сама себе и встаю с кровати, скидывая с себя плед.
Принимаю прохладный душ, чтобы прийти в себя. Надеваю чёрное белье, плотные черные колготки, чёрное платье и затягиваю талию кожаным поясом. Собираю волосы вверх, крашу только ресницы и губы тёмно-бордовой матовой помадой. Вынимаю из ящика черные очки, черную сумку и обуваю черные ботильоны на каблуке.
- Жди в гости, цветы с меня, - кидаю Димке и покидаю комнату.
* * *Погода сегодня отвратительно хорошая. Солнце садится за горизонт, но все равно слепит глаза. Черные очки на моих глазах, как никогда, кстати. Я не плачу. Я давно не плачу. Я настолько пуста, что во мне даже нет слез. Они все вылились год назад.
Кладбище.