Уж если продавать свое тело этому хрычу, то хоть с выгодой для себя. Ничего, такой, как он, не обеднеет.
Мои мысли прервал громкий стук в дверь.
Я подошла к креслу и, собираясь сесть, крикнула:
– Войдите!
На пороге появилась неестественно бледная секретарша. В глазах ее застыл ужас.
– Катюша, что случилось? К нам приехал ревизор или пожаловала налоговая инспекция?
– Хуже… – Голос секретарши задрожал, как у девчонки, собирающейся разрыдаться.
– Ну, говори, Катя, не тяни резину..
– Машу Максимову убили.
– Как убили?! Не может быть!
Маша Максимова была у нас ведущей фотомоделью и приносила приличные деньги.
– Катя, ты не ошиблась? – с надеждой в голосе спросила я.
– Ее нашли в квартире жениха с перерезанной шеей.
Боже мой… У Маши была немыслимо длинная и тонкая шея… Лебединая… Неужели у кого-то поднялась рука на такую красоту? В это не хотелось верить!
– За что ее?
– Не знаю.
Я постаралась взять себя в руки. С трудом, но мне удалось это.
– Успокойся, Катюша. Иди работать. Я постараюсь связаться с Машиными родными. Возможно, они еще ничего не знают.
Телефон Машиной мамы, жившей в дальнем Подмосковье, упорно молчал. Что ж, это к лучшему, пусть узнает о случившемся не от меня. Девчонки – Машины подружки – как ни странно, оказались в курсе – быстро же летит дурная молва;;.
Приехавшая по вызову соседки опергруппа предположила, что убийство совершено с целью ограбления: из квартиры пропала бытовая техника, стоявшая на виду. В настоящее время тело моей сотрудницы – теперь уже бывшей – находится в морге.
Тяжело вздохнув, я достала из сейфа фотоальбом и открыла его.
Да ну… Какая ерунда: от зависти – убить…
На глаза попался номер сотового Машиного жениха. Надо бы выразить ему свои соболезнования. Пусть знает, что он не одинок в своем горе.
Мы все разделяем его. Мы…
– Алло, – раздался приглушенный мужской голос.