И никто о ней никогда не узнает. Как и не узнает, где я схороню твои кости.
Пусть смирится, у нее это хорошо получается, играть в смирение, чтобы получить от него какие-то блага. В этот момент произошел какой-то щелчок. Она словно выключилась. Застыла на полу со сжатыми в кулаки руками, подняв к нему залитое слезами лицо. Из глаз исчезла мольба, они вдруг стали… пустыми. Аднану даже показалось, что она смотрит сквозь него. Захотелось поднять ее с пола, тряхнуть, но он просто стоял над ней и смотрел сверху вниз.
Тут будет реклама 1
Думая о том, что запомнит ее такой навсегда. Заплаканной у его ног, но не с мольбами и оправданиями, а с просьбами о дочери своего любовника… Странно, о самом любовнике она не просила. Неужели настолько прогнила… неужели своя шкура дороже всего?
Он просто не хотел замечать, как с каждым днем между ними растет стена из отчуждения и потерь. И он сам оказался не в силах остановить эту волну разрушения. Механизм запущен и не поддается контролю. Огромный ком грязи из лжи, предательства, отвратительной низости набирает обороты и вес, он скоро похоронит под собой их обоих.
Тут будет реклама 2
Перед тем, как все рухнуло, ему даже показалось, что былое счастье возвращается, что он согласен попытаться снова… попытаться ее простить, дать шанс. Он был слишком счастлив рядом с ней. Настолько счастлив, что даже ненависть стиралась и растворялась в этом безумном удовольствии держать ее в своих объятиях.
Аднан жадно вбирал в себя ее образ, который больше всего напоминал другую Альшиту. Ту, которая раньше была рядом с ним, не чужую.
Тут будет реклама 3
Иллюзия. Короткая, фальшивая. Оказалось, что настоящей она была лишь в своей ненависти к нему. И правда слишком уродлива, но она и запоминается ярче всего. Только какой в этом толк, если даже сейчас, зная, какая она тварь, Аднан продолжал любить ее. Какой-то больной, извращенной любовью, которая походила на болезнь или проклятие. И не смог никому рассказать о ее предательстве, не смог прилюдно опозорить, не смог приказать забить камнями или утопить в море.
Тут будет реклама 4
Это была только его боль. Только его личное право казнить ее. Перед самым отъездом в Долину Смерти он наклонился к ней и поднял с пола, обхватил ее плечи горячими ладонями, заглядывая в изумительные темно-синие глаза.
— Ты больше сюда не вернешься, Альшита. Ты больше никуда не вернешься. У нас правило — давать смертникам возможность попросить что угодно. Ты можешь просить, и я исполню. Просить все что угодно, кроме того, чтобы я тебя пощадил.
