Я почувствовала, как слезы подступают к горлу. Только не сейчас и не при маме.
— Ты нас бросаешь, дочка? Бросаешь на меня детей и… и вот так уедешь?
— Я… я оставлю тебе карточку, там много денег, вам хватит.
— Какие деньги? Разве я сейчас о деньгах. Посмотри на меня. Я вижу… вижу, что это не на пару дней. По глазам твоим вижу. Неужели прав был отец, ты отвратительная дочь и кукушка-мать?
— У меня, — сделала вдох, чтобы не задохнуться от боли, — у меня нет выбора. Я должна ехать с Рифатом. Прости… прости меня, мама.
Повернулась к Амине, и пока Буся беспрестанно повторяла ""мама"", я обняла вторую девочку, и та робко прижалась ко мне. А я гладила ее по голове и не понимала, кого утешаю на самом деле. Чувствуя, как постепенно боль обуяла меня всю, окутала и сжимает тисками. Что будет с нами? С ними?
Аднан не пощадит никого, если я ослушаюсь. Я могла бояться каких угодно монстров и маньяков-похитителей, но его я боялась сейчас намного сильнее. Потому что я вспомнила, кто он и на что способен.
— Ты боишься, да? — спросила Амина на арабском, сжимая мою руку. — Что-то случилось? Не уезжай. Давай уйдем домой прямо сейчас. Тебе не надо никуда ехать…
— Надо, милая. Мне очень надо. Ты присмотри за мамой и за Бусей. Ты большая уже и сильная. Тот номер телефона, что я давала, он у тебя?
Она кивнула.
— Вот и славно. Если что, звони туда, они помогут.
— А ты? Ты не будешь нам звонить? Не будешь с нами на связи?
Я отрицательно качнула головой.
— Не знаю.
— Не уезжай… мне страшно. Мне очень страшно.
— Не бойся, моя маленькая. Все будет хорошо.
— Ты вернешься?
О, если бы я знала…
— Обязательно вернусь.
Прижала к себе еще раз Бусю. Зацеловала глаза, щеки, дрожащие губы, прижала к себе с отчаянной силой.
Из машины посигналили, и я вздрогнула. Обняла маму, не обращая внимание на ее холодное сопротивление.
— Я так люблю тебя, мамочка. Помни об этом, я всех вас очень сильно люблю.
Мама вдруг вцепилась в меня, не давая уйти.
— Не уезжай, слышишь, дочка.
— Обязана… — ответила очень тихо, — прости меня, пожалуйста. Я обязана.
Посмотрела в глаза дочери и ужаснулась, что для Аднана она живое доказательство измены. Он не считает ее своей дочерью… нашу девочку.