Отпрянул назад, глядя в ее бледное лицо с завязанными глазами и на опухшие губы, которые шевельнулись и прошептали:
— Аднан… Аднан…"
"Узнала. Так быстро. Так невыносимо быстро, что ему захотелось заорать от отчаянного бессилия и не понимая, как узнала. Ведь столько времени прошло… она все еще помнит его губы? Оторвался от нее резким движением, удерживаясь на одной руке над кроватью. Всматриваясь в черты ее лица, не веря, что действительно узнала. Хотел содрать с ее глаз повязку… и не стал. К черту. Не видеть ее глаза.
Тут будет реклама 1
Не тонуть в ее лживых и проклятых глазах цвета самой бархатной египетской ночи. Навалился на нее, придавливая всем телом и чувствуя, как подалась вперед, как потерлась животом о его стоящий колом член. Словно хочет… словно сама готова ему отдаться. Поднял руку к горловине джалабеи и рванул на хрен. Раздирая напополам. И тихо рыча от прострелившего тело возбуждения на грани с безумием при виде голой груди с торчащими вверх сосками и округлыми линиями, впалого живота с маленькой ямкой пупка и ее плоти бледно-персикового цвета с мягкими линиями складок.
Тут будет реклама 2
Его подбросило в ослепительном голоде. Десятки женщин были под ним, десятки ублажали его наикрасивейшими телами, а он застрял на этой… жалкой шармутке из другой, враждебной ему страны. И ни на кого нет такой реакции, как на эту дрянь. Дикой, необузданной, бешеной. Когда в голове воет только одно желание — взять ее, грубо, грязно, извращенно, по-всякому и трахать так, чтоб самому стало больно. Отыметь везде, в каждую дырку, как делал это с другими.
Тут будет реклама 3
Заставить ее плакать, стонать, охрипнуть. И испачкать собой везде… перекрыть своим семенем чужой запах, перебить его самым примитивным в природе способом.
Наклонился к ее лицу, пристраиваясь между широко разведенных ног.
— Не Аднан. Никогда больше не произноси это имя. Кудрат. И твой Господин. Тот, кто познакомит тебя с настоящей болью.
Дернул молнию на штанах (после поездки в город еще не успел переодеться) и с рыком вошел в ее тело, одним мощным ударом, и глаза закатились от удовольствия, скулы свело болью наслаждения, наконец-то… даааа, наконец-то войти в это тело, желанное до смерти.
Тут будет реклама 4
Она всхлипнула и скривилась. Больно… конечно, ей больно, потому что там сухо и он слишком груб. Да. Больше нет прелюдий, нет ласк, ни черта нет. Только трах. Жесткий трах. Никакого удовольствие шармуте. Только Господину.
— Не нравится? — прохрипел ей в губы и укусил за нижнюю, делая первый грубый толчок и сдавливая ее скулы пятерней.
