Актриса на главную роль

Кому могла настолько мешать и у кого могла вызывать такую ненависть и зависть Элеонора Аркадьевна?

– По опросам свидетелей, – сообщил Лепин, – Туркаева не особенно церемонилась с людьми, многих оскорбляла и обижала, могла унизить при свидетелях и нажила более чем достаточное количество недоброжелателей. Простите, Тихон Анатольевич.

– Да что там, – вальяжно махнул рукой худрук, – у Эли был тяжелый, порой скандальный характер. Такое не скроешь.

– Недоброжелатели и злопыхатели изливали свои претензии к приме в словах и злых сплетнях в адрес Элеоноры Аркадьевны, не щадили ее и в Сети, но вряд ли кто-то из тех, кто много говорит и обличает, способен на убийство.

Нет, тут была даже не просто ненависть, а жгучая зависть, желание занять ее место, отсюда и эта перестановка вещей на столике и пропавший амулет, – делилась Глафира. – Кто может занять место ведущей актрисы? Только другая актриса. Ни для кого не секрет, что художественный руководитель театра пригласил молодого режиссера, о котором много говорят после его нашумевшей постановки, с целью привлечь внимание к нашему театру и выдвинуть этот спектакль на премию «Золотая маска». Да и вообще выжать из постановки как можно больше рекламы для театра и его актеров. Это грамотный, хоть и немного рискованный ход, с моей точки зрения, поскольку я не набрала «имени», больших и серьезных наработок, гарантировавших бы успех при любом раскладе. Но Тихон Анатольевич рискнул, все рассчитав, и каждый актер в театре понимал, что это очень крутой шанс показать себя столичным критикам и мэтрам.  – Она вздохнула, хлебнула чаю. – И, знаете, что самое гнусное: на фоне разыгрывающихся скандалов и преступлений вокруг спектакля он лишь набирает популярность, заранее объявленный критиками как скандальный и таинственный.

– Это нормально, Глаш, – пояснил Грановский. – Любой скандал, а уж тем более преступление вокруг спектакля или фильма гарантированно повышает спрос на него. Считай – чистейший административный восторг.

 – И добавил скорбно: – Если горе не касается лично тебя."

"– Да, – кивнула Глафира, соглашаясь. – Я это к чему объяснила? К тому, что получается, что убийство – это борьба за главную роль. А вся эта инсталляция в гримерке говорит о том, что это сделала женщина. Мужчина вряд ли бы обращал внимание на такие мелочи, как вещи на столике, а цветы разложил бы только влюбленный, но тогда бы он придал погибшей благопристойный вид, не пожелав, чтобы ее видели такую.