На Земле не очень жалуют Чад… Хотелось бы верить, что судно которое вы… О котором мы говорили, не начнет обстреливать город, но на всякий случай мои корабли будут неподалеку…
46
От встречного потока спрессованного воздуха, насыщенного мелкой пылью, Б-30А бросало из стороны в сторону. Пристегнутые ремнями безопасности десантники бились головами о стены и негромко ругались.
Все были напряжены до предела, так как через собственные УПС на открытой волне, слушали переговоры «Сильвании» с портом Денбао.
Все напряженно ждали удара ракеты в борт десантного корабля, но напряжение длилось каких-то пару минут и вскоре ситуация прояснилась.
«Канкуны» убрались восвояси и Б-30А начал притормаживать, выбирая, среди нагроможденных зданий приближающегося города, место для десантирования.
Пошли последние секунды перед высадкой. По команде сержанта Паркер, ремни безопасности отскочили и поползли под сидения, убираясь в барабаны.
Защелкали закрываемые забрала шлемов и на них стали загораться крохотные огоньки активируемых датчиков.
Завизжали раскручиваемые стволы пароводородных пушек на руках «грейтимплантов».
Общая нервозная атмосфера подействовала и на ассистентов: Джумо никак не мог закрыть забрало, а Либенс раз за разом вынимал обойму «хома» и проверял имеются ли в ней патроны.
Заметив непорядок Айзек что-то им прокричал, приободрив своих подчиненных.
Эвелин Паркер не чувствовала ничего, она как машина отслеживала время по секундомеру, переговаривалась с пилотом корабля и успевала наблюдать за своими десантниками.
Краем глаза и частью своего сознания она отмечала, как Ева Харбин сунула под забрало шлема порцию «бета-джем», а сидящая рядом с ней Танита Санчес положила под броневую пластину свой заговоренный амулет.
У голубоглазой девушки из отделения Фео Галанты, текли слезы, а ее соседка, судорожно сжав свой MS-70, шептала молитву…
В этом, мучительно долгом мгновении надвигающегося ужаса, уместилось вся жизнь людей объединенных на краю неизвестности.
Из всего десантного состава, только один Джереми Джин, улыбался под толстым стеклом забрала. Он чувствовал необыкновенный подъем, навеваемый воспоминаниями его первой высадки. Тяжелую броню Джери ощущал как кожу, верный «АК-москоу» был его собственным продолжением.