Я улыбаюсь и, отступая, произношу:
— Всё, теперь обе довольны. А я пошёл, пока вы не начали просить ещё чего-нибудь.
И, оставив их вдвоём с рельсиной, направляюсь в дом.
Забегаю на кухню и сразу хватаю мамины свежие пирожки. Ах, вечерний жор — это святое. Разворачиваю один, чтобы укусить, как вдруг у двери раздаётся предупредительное:
— Тяв!
Ломтик, мой верный теневой шпик, уже занял боевую стойку на входе, охраняя меня от гипотетических угроз и давая возможность спокойно опустошить холодильник.
Потом мы усаживаемся прямо за столом, каждый со своим «трофеем», и начинаем дружно хомячить. Однако наша небольшая идиллия долго не длится.
В дверях появляется секретарь, серьёзный, как всегда:
— Ваше Сиятельство, прибыл граф Дзенко.
Я приподнимаю бровь, отрываясь от своего пирожка.
— Дфенко? — говорю с набитым ртом. — Вот это поворот.
После истории с Алакурдом этот персонаж будто испарился.
— Ну что ж, — проглатываю и вытираю салфеткой руки, — давайте поговорим.
Через несколько минут в гостиную входит сам Дзенко. Вид у него напряжённый, спина выпрямлена, но глаза бегают. Он останавливается, отвешивает глубокий поклон и, стараясь держать голос ровным, начинает:
— Граф Данила, я пришёл просить прощения.
Я складываю руки на груди:
— Интересно, а что же вас раньше держало от этого шаг?
Голос у меня вроде ровный, но сарказм сложно не услышать.
Дзенко нервно сглатывает и неловко разводит руками, будто пытаясь поймать в воздухе подходящие слова:
— Мне… мне не хватало смелости. После того, что произошло…
Он замялся, явно выбирая выражения:
— На том балу… я тайно пригласил принца Рагнара. Думал, что это поможет вам помириться с Финляндией. Хотел выступить посредником, показать себя с лучшей стороны и, возможно, заслужить награду… может, даже от самого Царя.
Я пристально смотрю на Дзенко:
— Хорошо, вы просите прощения. Правда, одних слов маловато. Мои жены подверглись опасности, да и мой вечерний смокинг знатно пропылился в подвале вашего замка.