Свернёт шею, как я тому фазану — и всё.
Но это, если я ничего не придумаю. А плана нет! Только времени тоже, и потому сейчас нужно хотя бы его чуть-чуть выиграть.
— Ой, и выручил ты меня, дядя Фрон! Ой, и выручил!
Сработало. Охотник замер. Непонимающе смотрит на меня. Срочно продолжать! Потеряет интерес — мне конец.
— Проклятый Патар! Как он меня достал! Сызмальства жизни не давал, свин вонючий! От всей души тебе спасибо, дядя Фрон! Спас меня! Поделом ему, гадине!
И поклон до земли. То есть не до земли, а докуда охотник позволил — крепко он меня держит.
— Отплачу тебе добром за добро! Единым клянусь!
Ох, прости меня, Единый. Оно изо рта само льётся. Куда веду, пока сам не знаю, но в голове первые камушки начали складываться в узор. Подкуплю. Обману. Заманю… Да! Я знаю, что делать!
— Вот, задатка ради. У меня ещё есть. Ничего не жаль за такое.
Протягиваю ему вытащенный из кармана боб на ладони, а у самого на глазах слёзы счастья. И взгляд той малявки, которая мамку нашла.
— Всё их рыжее семейство во главе с Хваном извести надо, — шепчу заговорщически. — Не сдал бы ты, дядя Фрон, его скомороху сейчас, я бы Патарку-ублюдка сам придушил.
И только сейчас охотник ожил окончательно.
— Скомороха узнал?
— Дык, а как же? Я на ярмарке в тот день рядом стоял, когда рыжий скомороха обидел. Свин свиньёй себя с человеком повёл — вот и расплата. Как же счастлив я! Ты себе даже не представляешь, дядя Фрон, как я счастлив. Патар же сейчас у меня отобрать всё хотел.
Момент истины. Клюнет? Я мысленно приготовился к драке. Если всё же решит прикончить меня прямо сейчас, попробую схватить с его пояса нож.
— Что отобрать? У тебя ещё бобы есть? Сколько?
Фух… Клюнул. Жадность — великая сила. Против неё не попрёшь даже с пятью золотыми в кармане. Но за одними бобами в болото он не полезет.
— Ещё восемь, — решил я подмешать в свою ложь чуток правды. — В благодарность тебе четыре отдам… Даже пять.
Глаза Фрона задёргались, губы едва заметно зашевелились. В раздумьях охотник.