— Вы знакомы с моим лекарем? — с подозрением сощурился мужчина.
Я смутился, а куратор рассмеялся, разрядив обстановку:
— Все в порядке, Павел Филиппович. У меня специфическое чувство юмора, не все его понимают. Но шутить со здоровьем я и впрямь не хочу. А потому хотел бы совместить приятное с полезным и пройтись с вами.
— Вы полагаете, что мое общество будет вам приятно?
Мужчина внимательно посмотрел на меня, словно оценивая, а потом пожал плечами:
— Я могу заблуждаться. Но, обычно, мое чутье меня не подводит.
— Наверное, мне стоило обратиться к вам раньше, — заявил я.
— В этом не было необходимости, — отмахнулся мужчина, вышагивая по мостовой.
Я заметил, что трость ему не нужна. Куратор шел легко, щурясь на солнце и поглядывая на проходящих мимо молодых симпатичных барышень.
— Вы прекрасно справляетесь с работой, Павел Филиппович. И мне казалось, что мои советы будут вам только мешать.
— Однако у меня все же случилась оказия, — с грустью заметил я.
— Бросьте, — совершенно серьезно возразил Руслан Константинович. — Без поражений не познать вкус победы. Скверно, когда человеку постоянно благоволит удача. Счастливчик начинает верить в свою исключительность, пренебрегать осторожностью, презирать тех, кому везет меньше. Поверьте, юноша, я точно знаю, о чем говорю.
— Хорошо, — осторожно ответил я. — Но ведь теперь меня отстранили от работы.
Куратор махнул рукой:
— Это сущие мелочи.
— И чем лучше? — уточнил я.
— Сейчас вы поймете, что смертны, — протянул Руслан Константинович. — И я имею в виду, что вы можете ошибаться, спотыкаться и падать. Как и любой из нас. А со временем вы потеряли бы этот ориентир. Потерявшие начинают винить окружающих в возникших неудачах, ненавидят тех, кто греется под солнцем, когда для них самих оно заходит за облако.
— Значит, все что случилось, идет мне на пользу, — кивнул я.
— И мне хотелось сказать вам об этом, Павел Филиппович. Сказать сейчас, когда вы можете засомневаться в себе. Или не сомневаетесь? — он испытующе взглянул на меня. — Когда я читал стенограмму вашего выступления, то подумал, отчего вы не приказали своему свидетелю заранее не говорить о преступлении вашего клиента?
— Я не предвидел этого вопроса, — беспечно сказал я."
"— Отчего-то мне хочется верить, что это не совсем так.