Я же наоборот, всеми силами пытался сохранить на лице серьезное выражение:
— Что это на вас? — я указал на передник. — Вы не подумайте, я не имею ничего против, когда мужчина готовит. Правда сам не умею…
— Вы когда-нибудь стирали вещи вручную? — перебив меня, зло прошипел жандарм. — Мне пришлось отстирывать от штанов томатный сок. Это было ужасно.
Я кивнул:
— Сложно обходиться без слуг.
— И без прачечной, куда моя домоправительница относит белье по пятницам, — согласился следователь. — Я-то думал, что мне придется тут предстать пред очами императора.
Дмитрий снял с себя фартук и скомкал его, и направился прочь из кухни. Я последовал за ним. Мы оказались снаружи, подальше от других гостей, которые работали на кухне. Иванов продолжил:
— Я живу в каморке под лестницей, подаю Святославу Викторовичу завтрак и стою рядом со столом до тех пор, пока он не утолит голод.
— Вы ведь понимаете, что это испытание? — мягко произнес я, понимая, что гордость молодого князя задета. — Что император проверяет вас на смирение и крепость духа. В этом месте нет слуг, и их функции выполняют аристократы.
— Он хочет меня унизить, — процедил парень. — Думает, что меня можно сломать поручениями и заданиями. Но знаете, я ведь не родился с золотой ложкой во рту.
Шуйский криво усмехнулся и продолжил:
— Моя мать не была официальной фавориткой князя Шуйского. Его супруга считала, что мы с матушкой всего лишь временное увлечение. И только потому, что у них не было сына, я стал наследником рода.
— Какая разница, что думает та женщина, — мрачно уточнил я. — И весь остальной свет? Ваш батюшка сделал вас своим наследником. Он прописал это в завещании и признал вас. Слово князя Шуйского стоит дорого.
— Он умер, — глухо проговорил Иванов и его плечи дрогнули.
— Выбор у него был, — возразил я. — Он мог бы оставить все своей супруге. Но решил иначе. А значит, верил в правильность своего выбора.