И если император пожелает, то оставит тебя при себе насколько вздумает.
— Надо было больше солонины брать, — проворчал запасливый Питерский.
— Ведь не к врагам же в логово я отправился, — попытался отшутиться я.
— Неужели, — фыркнула женщина и нахмурилась, — я не вижу тут призраков.
— Разве это странно? — осведомился я оглянувшись. — Здесь поля и не видно ни одной деревеньки.
— Я не чую призраков, — пояснила Виноградова. — И зова почти не слышно. Будто место нарочно очистили от призраков. Быть может, позвали жрецов, которые освятили землю.
На последней фразе женщина скривилась. А я подумал, что император вполне мог сделать подобное, чтобы обезопасить это место от власти некромантов. Хотя размах поражал. Теперь уж и я смотрел по сторонам куда внимательнее. Пару раз заметил пары дружинников, которые неспешно брели в траве.
— Вы ощущаете какую-нибудь угрозу? — спросил я у притихшей соседки."
"— Нет. Ничего, что угнетает духов тут нет. Скорее все скрипит от чистоты и святости. И от этого мне не по себе.
Я улыбнулся, решив не говорить Любови Федоровне, что оковы не помогли бы мне перестать видеть призраков и общаться с ними. Блокираторы лишь помешали бы управлять ими. По крайней мере, так говорила Софья Яковлевна. Она как-то призналась, что ей однажды довелось испытать на себе действие этих самых оков. Княгиня уверяла, что в тот момент снова ощутила себя ребенком, который видит мертвых, но бессилен против них.
— Оковы нельзя вешать на благородных без веских причин, — подал голос Фома. — Это на простых можно. Нам-то не привыкать.
Я на это ничего не ответил. Вынул из кармана телефон и проверил входящие сообщения. Бабушка уведомила, что немного задержится, и просила не беспокоиться об этом. Отец ничего не написал, но я подозревал, что он наверняка будет на месте вовремя. Полагаю, что ему тут быть не впервой.
Не в первый раз я задумался, как много Филиппу Петровичу приходилось видеть на службе. Сколько тьмы, грязи и крови ему пришлось пропустить через свою душу. Его должность была важной, но и опасной. Князь прошел путь от следователя до начальника охранки, от имени которого Петроград вздрагивает. Мне довелось замечать, как реагируют люди, услышав мою фамилию.