Комиссия адвокатской палаты доводит до вашего сведения, что на ваше имя была составлена и подана жалоба, в которой указано, что вы нарушили правила адвокатской этики и ухудшили положение своего клиента. Жалоба была зарегистрирована в канцелярии.
Комиссия должна собрать все необходимые сведения, после чего по вашему делу будет назначено заседание'.
— Вашество, что-то случилось? — раздался голос Фомы, вырывая меня из раздумий.
Я поднял взгляд. Парень стоял в дверном проеме и казался взволнованным.
— С чего ты взял? — уточнил я.
— Я вас звал на завтрак, а вы не слышали. Ежели человек не желает утром есть, то наверняка случилось что-то дурное.
— И не поспоришь, — усмехнулся я и направился в сторону кухни.
— Я беспокоюсь за нашу женщину, Любовь Федоровну, — негромко сообщил парень, пока мы поднимались по лестнице.
— А что не так?
Фома вздохнул:
— Она от телевизора не отходит. Смотрит этот зомбоящик целыми днями. Я не знаю, как она раньше себя вела, но сейчас сидит в своей комнате и щелкает по кнопке пульта.
— Ты же понимаешь, что она долгое время провела в этом доме одна, в изоляции. Мир вокруг изменился. И ей надо многое узнать, — пояснил я.
— Как скажете, княжич, — согласился слуга. Да только я переживаю.
— В любом случае Виноградова у нас довольно умная дама. И если мы заметим, что это увлечение станет мешать ей… хм… жить, проведем с ней беседу. И все решим.
— Хорошо, — кивнул Фома и уточнил, — у нас сегодня есть дела?
— Мы приглашены в дом моей бабушки на обед, — твердо заявил я. — Ты сможешь поговорить с ее водителем о машине.
Парень довольно улыбнулся и ответил:
— Хорошо, вашество.
На кухне нас ждал накрытый стол. Иришка в белом переднике поправляла вазочку, наполненную воздушными булочками.
— Я тут добыла новый рецепт. Внутри нежная начинка. Надеюсь, вам понравится, — довольно сообщила она.
Я покосился на Фому и убедился, что он едва заметно усмехнулся. Значит, и впрямь сумел намекнуть подруге на то, что я привозил ему из ресторана десерт.
Впервые за долгое время я ел с удовольствием, даже несмотря на то, что тревога перед встречей с бабушкой не унималась. Фома о чем-то спрашивал, я рассеянно отвечал, особенно не вникая в суть разговора.
— … осталось совсем немного.