Подобраться к конвою было сложно, поэтому было решено действовать с другой стороны. Жандармы нашли ближайшее отделение, где призраки нейтрализовали всех правоохранителей.
— Каким образом? — не понял Зимин.
— Захватили тела и сделали сотрудников одержимыми. Затем конвою поступил сигнал, что на дорогах орудуют бунтующие монархисты, в городе введено чрезвычайное положение и приказ конвою переждать в отделении. Само собой, отделение было указано то, где сотрудников уже подменили. А затем Чернов нанес на тело покойного Андросова символы.
— Как с той крысой, Павел Филиппович? — весело уточнил Морозов.
— Верно, — кисло скривился я, понимая, что бабушка расписала своему супругу эту историю в красках.
— А как же конвойные? — удивленно уточнил Зимин.
— Чернов умел накладывать морок, — ответил я. — Он научился делать это еще будучи призраком, заставляя воришек, которые пробрались в его дом, плутать по особняку и устраивая им комнату ужасов. Причем в фантазии бывшему жандарму было не отказать. Он мог бы снимать фильмы про заброшенные дома-убийцы. И хорошие выходили бы картины.
— Но в конвое были шаманы, которые увидели бы призраков, — начал было Зимин, но тут в разговор встрял Фома:
— Не могут шаманы видеть одержимых.
— Святая правда, — согласился я, вспомнив Ромскую, которую я смог опознать, только применив фонарь Харона. Да и то не сразу. — А Чернов вдобавок получил тело, которое имело иммунитет к способностям одаренных.
— Сильно, — покачала головой Яблокова.
— В общем, конвой по приказу Щукина поехал дальше, а отдел вымер. Призраки устроили там бойню.
— Зачем? — не понял Зимин.
— Думаю, они не смогли совладать с голодом, — ответил я.
— А почему Чернов не устроил этот фокус с мороком на месте следования конвоя? Чтобы им не пришлось заезжать в отдел?
— Мало ли кто мог заметить, как человек копается в машине жандармов. Морок Чернова действовал на людей, а не на местность.