— На мануфактуре много нарушений, которые выявятся в ходе допроса.
— Выявятся? — насторожился дознаватель.
— Я не стану вести допрос, — поспешил заявить я. — Чтобы потом никто не мог заявить, будто некромант заставил призраков говорить то, что ему было нужно.
— И как же мне опрашивать мертвых? — растерялся жандарм, осматривая толпу полупрозрачных духов, стоящих чуть поодаль.
— Их могу опросить я, — вызвался Питерский. — Они отзываются шаману, но не подчиняются ему, а потому никто не сможет упрекнуть нас в давлении на свидетелей.
— Это правда? — отчего-то шепотом уточнил жандарм. — Неужто и впрямь у нас теперь есть отделение шаманов?
— Жизнь не стоит на месте! — я развел руки в стороны. — И смерть тоже. Если мертвые могут помочь в наведении порядка, то почему бы этим не воспользоваться?
— Да, конечно, — закивал мужчина, но не торопился направляться к призракам.
— Ступайте, никто вам не причинит вреда, — я многозначительно посмотрел на Федьку-буяна, который усердно делал вид, что здесь он самый безобидный.
— А что со мной? — напомнил о себе Некрасов.
Я сурово осмотрел его, изображая глубокое раздумье. А потом предположил:
— Возможно, вас вызовут в отдел для дачи показаний. И я вам настоятельно рекомендую не пытаться спрятаться или передумать рассказать обо всем, что нужно для следствия. Поверьте, духи доложат мне обо всем, куда бы вы не направились. И еще: не вздумайте вызывать бригаду, которая развоплотит призраков на мануфактуре. Они уже выявлены и будут свидетельствовать обо всех преступлениях под протокол.
— Искупитель с вами… — мужчина нервно осенил себя священным знаком. — И в мыслях не было!
Потом испуганно замер на середине ритуального жеста и выжидательно уставился на меня. Видимо, он опасался, моей реакции на его движение. Я демонстративно повторил жест, применив его к себе.
— Искупитель со всеми нами, — уверенно заявил я.
— Быть может, чаю, мастер Чехов? — заискивающе уточнил мужчина.
— Взятку предлагаете? — лениво поинтересовался я. Некрасов замахал руками:
— Нет-нет, что вы!
Он попятился и отошел ближе к ограде, где устало привалился к решетке.
Я же уселся на табуретку, которую мне предложил один из дружинников, и смотрел, как Фома опрашивает призраков, занося показания в протоколы. Тут же ко мне вразвалку подошел пенек и принялся о чем-то возмущенно стрекотать, указывая на приказчика.
— Не ценят тебя, — кивнул я и протянул ладонь, под которую тотем тотчас нырнул.
Тотем вел себя как кот, которому захотелось ласки.