— Наоборот! Мы видим перед собой уникальный случай! Наше живое дерево решило познакомиться с цветком-клоуном, привезенным из Южной Америки! Представляешь?
— Яна Владимировна, я же вам уже говорил, Плюмум понятия не имеет — наш он или заграничный… — сказал Щекин. — Живые растения общаются между собой на едином языке.
— Это еще нужно доказать, Борис Алексеевич, — не прекращая улыбаться ответила ему Рябинина. — В магической ботанике это одно из самых слабо изученных направлений, так что утверждать об этом с точностью — крайне непрофессионально.
— Давайте оставим этот разговор на потом, — поморщился Компонент и, насколько я понял, этот вопрос его не очень интересовал. — Факт остается фактом, юное живое дерево как-то услышало Плюмума и решило с ним познакомиться.
— Его зовут Теретей… — сказали мы с Рябининой в один голос.
— Не суть, зовите его как вам угодно. Лично для меня они просто живые деревья, — отмахнулся от нас Щекин и посмотрел на меня. — Темников, проблема в другом — этот твой Теретей будет ломиться в оранжерею до тех пор, пока не познакомится с цветком-клоуном лично.
— Вы же не хотите его выгнать из «Китежа»? — на всякий случай уточнил я.
— Разумеется нет, Максим, — перестала улыбаться Рябинина и грозно посмотрела на Бориса Алексеевича. — Я, конечно, понимаю, что, оранжерея и растения в ней, это важно, но Теретей — это уже часть нашей школы. Как тебе только такая мысль в голову пришла?
Вообще-то легко и просто.
— Мы нашли другое решение, — сказал Щекин. — Видишь вон ту дверь?
— Угу, — кивнул я.
Да, дверь я увидел уже давно. По моим соображениям ее приволок сюда Пономарев, чтобы закрыть ею часть дыры в стене. Это было бы выгоднее, чем возиться со стеклом и рамками.
— Она будет установлена в этой части оранжереи, чтобы дерево и цветок-клоун могли общаться, — закончил свою мысль Компонент.
— Это вы здорово придумали, Борис Алексеевич! — не удержался. — Выражаю вам от себя лично огромную благодарность!
— Рябининой выражай… — нахмурился он. — Это она придумала."
"Я с радостью поблагодарил Рябинину, которая ответила, что иначе она поступить и не могла. Вот только, по-моему, Щекин этому был не очень рад.