Лишь в столице, в королевской кондитерской. Из цветов люблю розы, но самые лучшие растут в моем саду. Так что и тут вы бы меня не удивили. Но старания я оценила, и они должны быть вознаграждены.
Хоэль сразу же оживился, но спросить про награду не успел.
— Вы получаете поцелуй и идете спать, — сказала Катарина тоном, не терпящим возражений. — От вас так разит вином, что у меня уже голова кружится, — она быстро поцеловала мужа в щеку, на секунду прижавшись к нему — такому сильному, крепкому, как скала, а потом отстранилась и указала на дверь.
— Через дверь? — протянул он с таким разочарованием, что снова рассмешил Катарину.
— Я позову кого-нибудь, чтобы помогли вам дойти до кровати и раздеться, — сказала она и поскорее распахнула двери, пока решимость выпроводить мужа не растаяла. А она и в самом деле была близка к поражению.
Подумать только! Он решил завоевывать ее стихами, цветами и конфетами! Как мило для генерала, покорившего половину страны!
В коридоре маячила чья-то тень, и едва Катарина открыла рот, чтобы позвать, человек с готовностью шагнул к ней.
— Можно забрать этого олуха? — спросил он тихо и смущаясь. — Простите, донья, но когда ему в башку что-нить втемяшится — останавливать бесполезно.
— Я это заметила, — кивнула Катарина благосклонно. Несмотря ни отвратительные манеры и вид головореза, оруженосец ей нравился. Получается, это он посоветовал ее мужу завоевывать благосклонность жены цветами.
— Можно зайти? — спросил он, продолжая топтаться на месте.
— Да, прошу вас, — распахнув пошире двери, Катарина наблюдала, как Трончиталь уговаривает Хоэля убраться.
Наконец мужчины удалились по коридору, потом было слышно, как ворчит Трончиталь, о чем-то выговаривая хозяину.
— Как он? — спросила Катарина.
— Уснул прежде, чем лег, — ответил бывший оруженосец.
— Вы хорошо устроились в мансарде?
— Да, вы очень добры, — он снова неловко поклонился. — Спокойной ночи, донья.
— Подождите, дон Трончиталь, — окликнула она, и он подошел — с явной неохотой.